Потрясённая сказанным, смотрела на него как на безумного.

— Адели жила в своих фантазиях, а Марк вами.

Закрыла глаза, понимая, что слёзы вот-вот хлынут по щекам.

— И у вас ещё хватает совести просить прощения. — еле сдерживала эмоции, сжимала стул под собой, боясь сорваться.

— Вы чертовски правы. — пелена злости застилала глаза. — Я уехала в никуда, чтоб спасти его, не имея там ни друзей, ни работы. Благо редакция согласилась перевести меня в Питерский филиал. Но и это ничего, по сравнению с болью, которая не отпускала три года. Время совершенно не лечило. Я бредила им.

— Вы не представляете, как мне стыдно. Он ведь для меня как сын, а я собственными руками отобрал у него счастье.

— Да, вас лицензии должны лишить.

— Я больше не принимаю пациентов.

— Вы не сказали ему, почему я уехала?

— Нет, боялся признаться, а потом он переехал в Санкт-Петербург. И я прекрасно знал зачем.

— Удобное для вас стечение обстоятельства. — сорвалось с языка, так и подмывало наговорить ему гадости.

— Если б я мог повернуть время вспять.

Слёзы стали капать на поверхность стола. Я не выдержала и разрыдалась. Столько боли, годы одиночества, а всё впустую.

Зазря, а ведь мы могли быть счастливы.

Мужчина накрыл мою руку своей, но я её отдёрнула.

— Не смейте ко мне прикасаться. — и плевать на присутствующих в кафе, пусть пялятся. — Он думает, что бросила его, потому что не любила. А на самом деле хотела спасти. Только оказалось, не от чего было спасать.

— Наташа, он не переставал любить вас. Все эти годы Марк стремился стать лучше, лишь бы вы увидели в нём мужчину.

— Тогда ответьте. Откуда же его одержимость? — смотрела в окно.

Люди спешили по своим делам, у каждого свои заботы и проблемы, но сейчас мне казалось, что страшнее моей боли ничего не может быть.

— Избалованный родителями, Марк никогда ни в чём не знал отказа и потому к окружающим относился предвзято. Он любил только семью, а остальные так, дополнение к жизни. После смерти родных вообще ко всем стал относиться потребительски. Пока не появились вы. Марк решил поиграться немного, а в итоге сам попал. Он влюбился в вас и не готовый к таким чувствам, чрезмерно опекал, слишком боясь потерять.

— Он следил за мной.

— Оберегал.

— исправил меня мужчина. — Ему чудилось, что опасность вас подстерегает везде. Марк провёл немало бессонных ночей в страхе, что судьба может отобрать и вас. Подростковая травма вылилась в одержимость. Выписывал ему успокоительные, чтоб мог выспаться, но он не принимал их. Иногда у него начиналась паранойя. Фролов пытался заглушить её, но не всегда получалось.

— Я даже и не подозревала, что всё было так серьёзно.

— Потому и подумал, что синдром Гюго. Когда вы уехали, первые месяцы Марк был сам не свой.