Неуверенно кладу свою ладонь. Дохожу до машины. Понимаю, что он доехал до места аварии на ней. Снова благодарен ему, потому идти пешком сейчас не хочу, а садиться в машину Марата непосильно. Уже не смогу. Я не уверен, что теперь вообще смогу сесть за руль.

Отец открывает пассажирскую дверь и усаживает меня. Я словно мальчишка, что натворил бед. И сейчас он снова будет решать мои проблемы. Нашкодивший, проблемный парень. Всегда таким был. И остался.

С хлопком двери шум стихает. Становится приглушенным. Про себя отмечаю, что и неважным.

Мила также садится рядом. Шмыгает носом, так противно, всхлипывает и снова плачет. Громко и навязчиво. Только она может себе это позволить, а я нет. Жестко сдерживаю тот ком в горле.

– Я думала, это ты там… – она прижимается ко мне, пытается обнять, трогает руками, похлопывает, будто со мной могло что-то случится.

Ее движения раздражают.

– Замолчи! – выдавливаю из себя.

– Что? Глеб, я не понимаю.

Смотрит на меня стеклянными глазами. Своими словами я убиваю ее, посыпаю своим пеплом. Без тени сожаления.

Отец вернулся спустя час. Понимаю, что ему многое надо сказать, да и объяснить. Но он упорно молчит. Я понимаю, что он подбирает слова. Любое неверное такое слово, и я вспылю. Всегда так было. Он помнит об этом.

А потом заводит двигатель и выезжает с этой трассы. Ее номер я запомню навсегда. Цифры, которые Марат назвал удачливыми. Предрекал себе победы. Смеялся, когда приезжал первым. И расстраивался, когда финишировал первым я. Обнимал Лилю, когда хотел чувствовать ее поддержку. Танцевал, когда было хорошее настроение.

Это несчастливые цифры. Они приносят боль. Смерть. И разруху.

Мы подъезжаем к нашему дому. Отец помогает дойти до квартиры. Все в том же молчании.

Сил на разговоры нет, как и желания что-то делать и объяснять. Я понимаю, что с этой минуты все будет по-другому. Но пока хочу просто заснуть. И чтобы мне ничего не снилось. Никогда.

Я в комнате один. Царит полумрак. Сейчас раннее утро. Долгожданное весеннее тепло сменилось пасмурными и холодными днями. Противный дождь моросит целыми днями. Своими прохладными каплями орошает землю и увлажняет ее. Говорят, это полезно растениям. Но мне похрен.

То и дело включаю и выключаю светильник у кровати. Свет загорается и тухнет. И так раз за разом. Кому-то может показаться это раздражающим, меня же успокаивает.

Закрыть глаза боюсь, взрыв снова перед глазами, потом начинается паника. Дышать становится тяжело, я стараюсь сцедить хоть каплю кислорода, но его нет, один лишь углекислый газ, который убивает каждую мою клетку. Через несколько минут приступ проходит. Я смогу вздохнуть, пока не возникнет необходимость опять закрыть глаза. Помогают только успокоительные и снотворные. Отец принес. Название, рецепт – все не важно.