– Ненавистный туман гасил голоса и звуки, но Ставра она теперь слышала значительно лучше. – А ты как? Тебе не плохо?

– Я нормально… почти. Ты только не уходи далеко.

– Как же я уйду?! Я ж к тебе теперь совсем привязанный. – Ставр подергал за веревку, запястье обожгло болью, и Алена поморщилась. – Все, пошли, хватит отдыхать!

Они блуждали в тумане очень долго, Алене думалось, что уже целую вечность. А иногда казалось, что Морочь нарочно водит их по кругу, изматывает, лишает сил.

Все изменилось в одночасье, когда обманчиво твердая земля под ногами вдруг начала расползаться, превращаясь в вонючее грязевое месиво. Алена закричала, забилась в этой страшной ловушке, с каждым новым движением, с каждым взмахом проваливаясь все глубже.

– Ставр! – Голос тонул в болоте вместе с нею, а веревка на запястье натянулась с такой силой, что прорезала кожу. – Ставр, помоги!

– Я стараюсь, сестренка! Ты только не паникуй и не рыпайся сильно… Сейчас-сейчас мы что-нибудь придумаем…

А веревка все натягивалась и натягивалась, вгрызаясь уже не в кожу, а кажется, в сухожилия и мышцы, вышибая из глаз слезы, а из горла отчаянный вопль.

– Не могу, сестренка… – Ставра она теперь слышала словно издалека. – Не удержу. Я же теневой, мать ее!

– …А ты пообещай! – В голову закрался голос, шипящий, выстуживающий душу, лишающий сил. Морочь… – Ты только пообещай, я все сделаю.

– Что пообещать?! – заорала Алена, собственным криком стараясь заглушить этот страшный голос. – Что ты хочешь?!

– Пообещай, что станешь мне служить. Мне нужна такая, как ты: молодая, сильная… – Щупальце тумана – тумана ли! – обвилось вокруг свободной Алениной руки, вырвало посох, потянуло вниз, под воду.

– Всем! Никого не будет сильнее тебя. Они тебя слушаться станут… мои дети. А людишки – бояться.

– А если не соглашусь?

– Умрешь! Никто не поможет, не удержит! Мое здесь все. И ты моя…

– Ставр! – Голос зазвенел, всего на мгновения вспарывая вязкое брюхо тумана. – Ставр, отпусти аркан!

– Утонешь, сестренка… – Веревка натянулась с такой силой, что казалось, еще чуть-чуть и вслед за мышцами придет черед костей.

– А по-другому как? – зашептала она жарко и торопливо, пытаясь убедить, заставить поверить и отпустить. – Я не хочу такой, как она! Не хочу, чтобы меня боялись! Она сдохнет, Ставр! Ты слышишь?! Не станет меня, и ей долго не жить. Я знаю!

Она и в самом деле знала. Знание пришло вместе с нестерпимой болью, впиталось в кровь с мертвой болотной водой. Морочь не может жить без Хранительницы, а прежняя, та, что с вороном, уже старая… Надо только что-то сделать с тем ужасом, который уже не только снаружи, но и внутри. Перетерпеть, умереть достойно…

– Врешь! Не возьмешь! – Голос Ставра перешел в рев. – Держись, сестренка, я сейчас… я попробую.