– Вещь, которая осмелилась решить, что она имеет право распоряжаться собой и раздвигать ноги перед инкубом. Вещь, которая мне изменяла, трахалась с другим, стонала под другим, вышла замуж за другого. Предала меня! Возомнила себя равной!

– Аш… все не так! – быстро качая головой. – Любимый!

Ударил по щеке – и в голове зашумело, хрустнули шейные позвонки, мне показалось, что этот удар мог меня обезглавить, будь он посильнее. Сглотнула слюну с кровью и посмотрела на него невидящим взглядом, сквозь туман слез и непонимания.

– Заткнись и слушай меня, тварь. Ты сейчас увидишь своего ублюдка, а потом вернешься в Огнемай и откроешь ворота, поняла? Одно неверное движение, и я зарежу твоего звереныша, как котенка или освежую и лоскутки кожи пришлю тебе в коробке, а дочь отдам на потеху эльфам.

Постепенно до меня начинало доходить, что происходит и занемевшие пальцы стали замерзать. Аш знает о замужестве, о детях, о Фиене. Конечно, знает! Ведь это он меня заманил сюда. Месть? Ревность?

– Начинаем понимать, что происходит? – сжимает мои волосы еще сильнее, так, что теперь слезы катятся от двойной боли. – Да! Ты умная, маленькая, лживая сучка.

– Ты … ты… это ты все…

– Да, я. Правильно. Именно я.

Нет! Этого не может быть, качаю головой, чувствуя, как зуб на зуб не попадает. Так не может быть! Нет! Только не это. Мы воевали с его именем на губах против него самого? Мы несли потери, потому что он расставлял ловушки?

– Ты не мог, – голос сорвался, как и я… в пучину дикого непонимания и отрицания.

– Мог, – притянул к себе ближе, – представлял, как ты с другим, представлял, как мой лучший друг трахает тебя и ведет мою армию в бой, вешает мой флаг на побежденные города, занимает мое место везде, даже в постели с моей женщиной – и мог!

– Нет! – закричала в искаженное ненавистью лицо.

Снова пощечина. На это раз сильнее, и хватка на горле, так, что перехватило дыхание и глаза расширились.

– Правило номер один – не произносить его имя вслух при мне, потому что он уже мертвец, – приподнял меня на вытянутой руке, – правило номер два – забыть обо всем, что было и вспомнить, кто ты такая – никто, – сильнее сжал пальцы, – правило номер три, – ты – шлюха, которая изменяла мне и родила чужого ребенка, больше не имеешь права разговаривать, пока я тебе не разрешу.

– Я не изменяла тебе. Аш, все не так, ты ничего не знаешь, пожалуйста, посмотри на меня. Я бы никогда… я так ждала тебя, Аш. Я оплакивала тебя. Не было ни секунды, чтобы я не думала о тебе.

Снова хохот. Унизительный, громкий, как раскаты грома в оглушительный и смертоносный ураган.

– Я же сама похоронила… Я же с ума сошла, когда увидела тебя… мертвого. Пожалуйста, не говори так. Выслушай, дай мне возможность сказать.