Нет ничего страшнее этой бесконечной серной кислоты, бегущей по венам, пенящейся и бурлящей, которая разъедает до костей его плоть, превращая в обезумевшую тварь, готовую к кровавому пиршеству.

Только ее боль утолит зверя, только ее слезы и крики. Возникло желание убить их всех прямо там. Прикончить и избавиться от боли….Но он понимал, что после её смерти будет еще больнее, после ее смерти он сгниет окончательно. Ненависть держит на плаву, над болотом и окончательной деградацией. Вначале нужно вернуть себе все то, что принадлежит ему по праву.

Хладнокровно и расчетливо, именно с ее помощью, использовать суку так, как она использовала его. А потом поквитаться. У него будет время, чертовая туча времени после того, как вернет себе Огнемай и свою армию.

Снова посмотрел на нее и стиснул челюсти. Не изменилась – такая же красивая, нереальная для этого мира. Когда-то он мог ворваться в ее мысли и знать, о чем она думает, когда-то она принадлежала ему. Его собственность, его вещь, которую он мог сломать в любой момент, а вместо этого вознес до себя. Поднял на пьедестал.

Она изменила его. Она научила его тому, чего Аш никогда не знал и, будь она проклята, лучше не знал бы и дальше. Так было легче жить.

Шели вдруг резко обернулась, и он отпрянул в темноту. Женщина встала во весь рост, лихорадочно оглядываясь по сторонам, словно успела заметить его. Сильнее прижала к себе ребенка, и он со стоном закрыл глаза, вспоминая, как когда-то она так же обнимала его детей, ласкала и целовала их, ворковала над ними. Заставила поверить, что бывает иначе, что его собственная память не обманывает его, когда выдает картинки из далекого прошлого, где темноволосая женщина качала его самого на руках и пела колыбельную.

Грязно выругался про себя, когда почувствовал приближение отряда. Наблюдать за тем, как бывший друг соскочил с коня и бросился к ней, оказалось сущей пыткой. И то, как Фиен прижал её к себе, осыпая поцелуями бледное лицо Шели.

Были мгновения, когда самому Ашу невыносимо, до жжения в костях, хотелось притронуться к ней. Так сильно хотелось, что он ломал костяшки пальцев о стены, казалось, его клыки раскрошатся от постоянно сжатых челюстей, а в голове разорвется огненная магма.

Он закрывал глаза и слышал её голос, он даже чувствовал запах серебристых волос. Рычал и скалился от отчаяния и ненависти к себе за эту неконтролируемую слабость.

Напиваясь чентьемом, он видел всех тварей ада наяву, они пожирали его изнутри.

Вернулся обратно к Балместу, и всю ночь напролет остервенело трахал его сестру во все отверстия, вспарывал когтями ее плоть, вгрызался клыками, под её дикие крики боли.