«Ждана моя, красивая, сладкая… хорошо тебе?»

«Отвратительно! Ужасно! Кто ты? Тело насиловать и прятаться от глаз. Испугался?»

– Все на берег вышли.

И тут же тело отпустило и голос вернулся. Выдохнула, всхлипывая, закрывая грудь руками, оглядываясь по сторонам – никого. Только в кустах что-то закопошилось, и хвост длинный исчез за листьями, или показалось мне. Словно привиделось все… но тело еще сладко ноет и дергает плоть отголосками наслаждения.

Я к берегу побежала, полотно льняное схватила и тут же обмотала вокруг тела.

– Ты чего дрожишь, смертная? Вода теплая.

Обернулась, а на меня карлик не моргая смотрит.

– А ну наклонись, лоб потрогаю. Лихорадки нет? Чего щеки красные, губы пунцовые?!

А мне мерзко сделалось от мысли – вдруг это он меня трогал или стражник вот тот здоровый! Или вон тот с глазами красными. Но сказать Врожке побоялась. Вспомнила слова Пелагеи да и самого карлика о том, что трогать и смотреть нельзя. Кто знает, что мне за это могло быть.

«Правильно. Зачем им знать наши тайны, Жданаа моя?»

«Не твоя! Ничья я! И тайн у меня с тобой нет никаких!»

– Одевайся. Уезжаем мы! Завтра уже границу с Межземельем пересечем.

– Сколько времени нам придется продержаться? – Тиберий озирался по сторонам и нервно сжимал рукоять меча дрожащими пальцами. Слишком опасное место, рядом граница с Пустошью.

– Около трех суток, – его собеседник не снимал капюшона, и ночной сумрак скрывал лицо от посторонних глаз.

– Мы будем истощены.

– У вас нет другого выбора, иначе остроухие не поверят мне и не войдут в город. А нам всем надо, чтоб поверили.

– Думаешь, мы справимся?

– Если сделаете, как я сказал – справитесь. Воины поверят тебе?

– Да. Они уже давно не идут за Фиеном, его авторитет упал в их глазах после поражения в Нижемае, когда мы понесли огромные потери по его вине.

– Сколько пойдут за тобой?

– Около тысячи точно пойдут.

– Этого достаточно. Вы должны будете занять те позиции, которые я сказал. Ты хорошо знаешь Огнемай, что делать при внезапной атаке и осаде тоже знаешь. Я отыграю свою партию, а ты отыграй свою.

– Что будет с ней потом?

Глаза собеседника ярко сверкнули желтым, как внезапная молния и погасли.

– Тебя это волнует? Она моя рабыня и свободы ей никто не давал.

– Казню лично, – желтый сполох вновь сверкнул из-под капюшона.

– Тебя не было пять лет. Все мы…

– Что вы? Забыли, кто ваш предводитель? Забыли, кому подчиняетесь и кто я такой?

Он двинулся на Тиберия и тот отступил на шаг назад, сильнее сжимая рукоять меча.

– Нет, Аш, не забыли, они считают тебя мертвым. Все эти годы она вела нас. Они могут стать на ее сторону. Тогда армия поделится на два лагеря. Ты знаешь, чем это может грозить.

– Не поделится. Оставь это мне.