И этим безумием невольно заражались все вокруг. А Невий напитывался ядом, как губка, потому что это беззаветное поклонение разлагало его. Варий, когда хотел побольнее меня уколоть, картинно выражал сомнения в том, мой ли это сын. Но еще больнее меня кололо не сомнение, а осознание, что он, действительно, мой. Время нельзя отмотать назад, ученые не выдумали таких механизмов. Ошибки уже не исправить. Порой мне даже казалось, что при случае его рука не дрогнет над моим бокалом. Женитьба представлялась лишь сдерживающей мерой. Она изменит статус, навяжет обязанности.

Мне было искренне жаль ту девочку, на которую падет выбор.

Я, наконец, вышел в сад, направился к своему корвету. Последнее назначение в качестве военного посланника. Лигур-Аас. Пожалуй, это было и к лучшему. Неспокойная планета для финального визита. Но, поговаривают, снаряд не попадает в одну воронку дважды…Теперь Император хотел видеть меня военным советником здесь. Что ж, я буду больше бывать дома. Сейчас мне очень хотелось там бывать.

Девчонка занимала мои мысли гораздо больше сына. Ответ прост — эти мысли были приятными. Настолько, что где-то глубоко внутри я чувствовал себя виноватым, будто нарушал отцовские запреты.

Но я хотел их нарушать. Позволял сам себе нарушать. Первый раз в жизни. С тех самых пор. Она отличалась от всех, будто оставалась собой. В ней так и не появилось призывного вызова Политы, ее умелых отточенных касаний. Ее бесстыдных взглядов. Сения, Майра, Элайя, Полита. Они будто были скроены по одной мерке. Настолько, что я почти не видел между ними разницы. Разве что цвет кожи. Замени одну на другую — и никогда не почувствуешь замены. Шлюхи, как и твердил отец. Ни он, ни Варий, не называли их иначе. Они удовлетворяли потребности тела, и никто не требовал от них большего. С Лелией было совсем не так. Она касалась так, как касаются жены, возлюбленные, любовницы. В это было сложно поверить, но я был благодарен сыну за то, что вместо военного корпуса он отправился в тот день на Саклин. Лаская ее податливое тело, я ловил себя на мысли, что все бы было иначе, будь она хотя бы узаконенной полукровкой. И план Вария оказался бы просто идеальным. Но если на теле нет герба, наличие высокородной крови может установить только императорская лаборатория. А для запроса должна быть весомая причина. Иначе меня просто поднимут на смех. Подозрения должны быть четко обоснованы и зафиксированы. Я мог приложить лишь свое желание и смутные предположения.

Но у блестящего плана Вария имелась и другая сторона. Я не мог не признать, что он рассуждал разумно. Если я собираюсь узаконить возможного ребенка, я должен буду разлучить его с матерью. Как бы ни был увлечен ею. Только так он станет высокородным.