— Не вранье, мой господин! Я лишь пытался сохранить мир в вашем доме. Уберечь от разлада с вашим высокородным сыном. Я пекся о вашем покое.

— О моем покое? Кому ты служишь, Огден? Мне? Или, может быть, моему сыну? Вы сговорились за моей спиной?

Он качал головой так, что можно было ожидать, что она отвалится:

— Что вы, мой господин! Господин Невий ни о чем не просил меня. Ни единым словом. Я лишь пекся…

— О собственной заднице. Ты совершил ошибку — не уследил. Ты совершил глупость — умолчал, хотя дело касалось принца Эквина. Теперь прикрываешься заботой о высоком доме!

Я поднялся, толкнул кресло и отступил назад, подальше от Огдена, но тот полз за мной, энергично работая локтями, и пытался ухватиться за край мантии.

— Я виноват, ваше сиятельство. Во всем виноват. Но я никак не мог допустить, чтобы вы, мой господин, и господин Невий поссорились из-за какой-то девки. Из-за рабыни.

Я сжал зубы так, что они едва не крошились:

— Не поднимусь, мой господин. Без вашего прощения не поднимусь.

Я уже не сдерживался. Сгреб его за шкирку, поднял на ноги одним рывком и прижал к стене:

— Эта рабыня, эта девка носит моего ребенка. И если я счел ее достойной, значит, и ты не смеешь говорить о ней подобным образом.

Я не удержался, и все же приложил его о стену. Тут же отдернул руку, чтобы не соблазниться вновь. Инстинктивно вытер ладонь о мантию, будто запачкался. Огден не достоин таких жестов. Он сполз по стене и снова ухнулся на колени:

— Прощения, мой господин. Об одном прошу — о прощении. Не из корысти. Ни по злому умыслу… Ваше сиятельство! Из любви к вашему высокому дому. Клянусь!

Это напоминало отвратительный спектакль. Он твердил одно и то же. Я отвернулся, чтобы не видеть его, пошел к окну. Но слышал, что Огден ползет следом. Ткань шуршала по полу, будто какая-то тварь копошилась в песке.

— Мой господин! Я умру вдали от вас. Я ничто без этого дома. Я родился здесь. Я вырос здесь. Я всю свою жизнь посвятил служению вашему сиятельству. Я свободен по рождению, но я ваш самый верный раб. Самый преданный из всех. Я оступился, мой господин, совершил ошибку. Но из одного лишь желания сохранить мир в этом доме. Не прогоните!

Я все же повернулся:

— Мир? Ты в уме, Огден? Поднимись, имей достоинство.

Он, наконец, поднялся. С трудом, с усилием. Сгорбился, поджал руки, опустил голову. Молчал.

— Отвечай: как и где принц Эквин увидел мою рабыню?

— В покоях господина Невия. Господин Невий нарочно отослал меня. Я и подумать не мог, что он способен нарушить ваш запрет и взять рабыню из вашего тотуса. Прежде такого никогда не было. Я виноват, мой господин, я не уследил. Это моя вина.

Он согнулся дугой, выглядел таким жалким, что на него было противно смотреть. Не думал, что Огден способен так унижаться. Пусть даже передо мной.