Только горькая складка губ невзначай выдавала, какую боль он скрывает.

Равиля хоронили на городском кладбище. Не так и плохо для раба — маму я здесь похоронить не сумела. Слишком дорого. Нас отвез мой новый охранник.

Черный гроб Равиля стоял у свежевырытой могилы. Сильно пахло землей и прелыми осенними листьями. Цветами и влагой — ночью прошел дождь. Почву развезло, но к могиле проложили дорожку и сделали настил. Небольшая процессия была вся в черном. Я узнала нескольких людей из клуба, девочку-танцовщицу, а у гроба — жену.

Я не стала подходить близко. Встала на лужайке. Держалась издали, во-первых, потому что чувствовала себя чужой, во-вторых, не хотела мешать Диане. Боялась попасться ей на глаза. Уронив голову на гроб, она тихо сидела. Не плакала, не рыдала. Диана была похожа на тень.

Я вздохнула. Хотя Равиль нравился и мне тоже, близко мы не общались. Не думаю, что я имею право стоять рядом с ними. Стелла тоже не стала подходить. Я не сразу поняла почему: она принадлежала Руслану, а у гроба в основном собрались рабы Зверя. Они не прощались, словно чего-то ждали.

— Чего мы ждем? — шепотом спросила я.

— Кирилла, — глухо ответила Стелла. — Хозяина.

У меня чуть не выпрыгнуло сердце. Зверь приедет на похороны… Влекомая шестым чувством обернулась, и увидела его. Зверь поднимался по дорожке: в своих обычных джинсах и черной кожаной куртке, с букетом георгинов. Волосы заправил за ухо, открыв скульптурное лицо. Взгляд скользнул по мне, и он направился к гробу. Это как будто дало нам разрешение приблизиться, и мы со Стеллой направились следом.

Я опустила глаза, рассматривая раскисшую землю. Старалась не думать о том, что мы творили в моей квартире. Не время, и не место. Но взгляд Зверя вызвал воспоминания.

Рядом с гробом пахло благовониями, и у меня подкатил ком к горлу. Сладкий, густой запах вызвал тошноту. Я старалась не смотреть в лицо покойнику, но краем глаза заметила, что он лежит в костюме. Первой с Равилем начала прощаться Диана.

— Рави, прощай, любимый… — прошептала она так тихо, что я едва уловила слова, которые принес ветер и волны сладких благовоний. Обычно жесткий голос прозвучал тихо и нежно. Она притронулась к его лицу, затем к руке, словно исполняла только ей понятный ритуал, и уступила место у гроба хозяину.

— Прощай, — цветы Зверь положил в гроб, и наклонился к вдове. — Диана, я ищу убийцу и найду, обещаю.

Она слабо закивала, кусая губы. Из-под темных очков вытекли слезы, рот приоткрылся, из него словно были готовы вырваться рыдания. В черных очках и со своим каре Диана сильнее напоминала ворону. Мне было стыдно смотреть ей в глаза, и я отвела взгляд когда она на меня посмотрела.

— Лили, — хриплым, проплаканным голосом сказала она.

Я вспомнила, что у меня в руках красные розы.