У каждого в отряде своя задача, которую даже убитым нужно выполнять.

— Поверь, майор с того света достанет, если подведешь, — бросает Стас и топает к какому-то пригорку, на вершине которого притулилось старое разрушенное небольшое здание, напоминающее хозпостройку.

— Тут окопаемся, — скидывает возле моих ног рюкзак. — Сядь туда и не высовывайся, — указывает в дальний угол, который кажется защищенным со всех сторон.

Пока тихо. В сквозные щели видно только небо и крыши. Солнце заходит за горизонт, окрашивая небо в яркие цвета. Красиво…

Долго любоваться не выходит. Раздается гул приближающихся тяжелых машин. Первые выстрелы… сердце сжимается от страха.

То ли бой был недолгим, то ли я от страха потерялась во времени, но как-то все очень быстро закончилось. Никогда не слышала о таких скоротечных боях. Если только в боксе, когда противника на первых секундах отправляют в нокаут.

— Испугалась? — Стас ушел со своей позиции и присел на корточки напротив меня.

— Все закончилось? — удивленно.

— Только начинается, — ухмыляется он. — Надевай маску, трусиха, и за мной, — легко поднимается, а меня бронежилет тянет вниз, еще и ноги ватные от страха. Стас хватает меня за броник и дергает вверх.

— Куда? — пропуская обидное «трусиха» мимо ушей.

— Наблюдать бой, — весело произносит Стас.

Чувствую в этом подвох. Они, конечно, вместе со своим командиром бесстрашные и все такие крутые, но при реальной угрозе вряд ли улыбались бы. Ну, или я чего-то не понимаю.

Мой рюкзак оказывается на плече Стаса, в руках его винтовка, на теле бронежилет, а он шагает уверенно и легко, будто по проспекту гуляет. Я плетусь за ним. Без опасений Стас выходит на открытое пространство. На переднем плане я замечаю несколько армейских джипов и пару бронетранспортеров. На лобовых стеклах машин железные решетки, дополнительные металлические пластины по бокам. Не сильно разбираюсь в технике, но эти машины явно новее и навороченнее тех, на которых передвигались мы.

Крик, мат. Стас был прав, бой только начинается. Мы последними подтянулись к разворачивающемуся «веселью». Впереди стоит Багиров и орет, от злости у него вены на лице вздулись.

— Это ведь наши ребята? — несложно догадаться: ругаются они по-нашему и без акцента.

— Держишься за мной, — предупреждает Стас, когда мы спускаемся с пригорка. На вопрос он так и не ответил. — Стой здесь, — командует, скидывает к моим ногам амуницию и рюкзак и ломится в гущу событий.

Мужики никак не успокоятся. Из членораздельного – только мат, поэтому не удается понять, из-за чего весь этот сыр-бор. Ребята из моего отряда готовы разорвать их командира, который ведет себя борзо и высокомерно.

Когда Багиров бьет того в лицо, я отмечаю, что парни из другого отряда не спешат на помощь своему командиру.