Здесь было бы привычнее, и с Рудио вдоволь наболтаюсь, но нужно предупредить Доментиана.

— Рудио, скоро вернусь. И ты мне расскажешь про свидания и про всё, что я пропустила!

Целых девять настоящих свиданий! Эх, завидую.

В преподавательском крыле я остановилась у апартаментов Доментиана от внезапного пронзительного осознания — он там, за дверью. Я впервые чувствовала так остро. Странное, но такое тёплое ощущение: не догадываться, а точно знать, где твой любимый. Доментиан, наверное, уже привык. А я… я только начинаю понимать каково это.

Дверь распахнулась, и Доментиан втянул меня внутрь. Розово-золотистые «светлячки» порхали под потолком, словно танцевали под тихую мелодию, льющуюся из музыкального кристалла. На низком столике у дивана два бокала сверкали в мягком полусвете хрусталём, а в высокой бутылке переливалось рубиновыми бликами вино.

Если Доментиан опять припомнит зелье храбрости, я его укушу! Но он увлёк нас в танец. Мы медленно кружились под плавную мелодию. Я таяла от нежных поцелуев, от его рук, сильных и уверенных, от ощущения горячего мужского тела рядом, однако страх не давал полностью расслабиться. Я понимала, что должна поговорить с ним, но правильные слова никак не шли.

— Я хочу кое-что сказать, — запинаясь пробормотала я, заламывая пальцы, а дальше только открывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Какими словами передать ему, что меня беспокоит? — Мне… Ты вот... Ну…

— Я подожду, — прервал меня Доментиан, обхватил ладонями моё лицо и заставил поднять голову. Он смотрел на меня с такой теплотой и пониманием. — Тебя. Я готов. Ждать. Вечность.

Я распахнула глаза. Значит, догадался. Знает, что я боюсь, что мне необходимо время. И согласен ждать. Стало легко-легко, будто гора с плеч свалилась. Я прижалась к Доментиану так крепко, как только могла. Зачем я медлила? Надо было сразу поделиться страхами. Он прав: нужно научиться полностью ему доверять.

— Спасибо, — прошептала я.

Доментиан не ответил, его руки лишь сильнее обвились вокруг меня, и мы, не размыкая объятий, растворились в танце, в особенном молчании, не гнетущем и не ловком, как бывает, когда теряешь нить разговора, а уютном и естественном. В том молчании, что дороже слов.

Стук в дверь вторгся в волшебный — только для нас двоих — мир. Доментиан не пошевелился, но стук становился настойчивее и быстрее. Едва он открыл дверь, как раздался звонкий голос:

— Доментиан! Что случилось с Брамионом? Во что ты его втянул?

Мадлен Шантиль? Я даже подошла посмотреть поближе. И правда она.

Доментиан сложил руки на груди и молча разглядывал Мадлен, склонив голову набок. Не дождавшись ответа, она протиснулась мимо него, сдержанно улыбнулась, увидев меня, и снова повернулась к Доментиану.