Даже слишком счастливы. Однако оба старались не подавать виду, особенно она – всегда начеку и где-то глубоко внутри сохраняет недоверие к тому, что все идет слишком хорошо. Оливер же смаковал эти глотки счастья, как мудрец, понимающий, что нет ничего вечного, и верил, что со временем завоюет полное доверие Валентины.

Тем не менее нутро его сжимала все та же многолетняя боль, будто язва желудка, с разной интенсивностью периодически напоминавшая о себе. Вот уже два года от его брата Гильермо не было никаких вестей, кроме странного звонка около полугода назад. Оливер пытался найти брата, а Валентина как могла поддерживала его – не только словом, но и делом. Но пока все усилия не дали результата.

Потому-то у Оливера иной раз не хватало сил встречать утро улыбкой, он постоянно ощущал горький привкус неизвестности и тоски. Исчезновение брата так просто не сотрешь из памяти. Как можно жить нормальной жизнью, если в твоей семье случилось такое? Сможет ли он когда-нибудь смириться с этим вечным чувством беспокойства?

Оливеру отчаянно хотелось поговорить с братом или хотя бы узнать, что с ним случилось. Он желал рассказать Гильермо обо всем, что произошло с момента его исчезновения, словно это могло смягчить боль, дать силы справиться с горем, принять перемены. За время отсутствия брата их мать погибла в аварии, Оливер переехал в Кантабрию из родного Лондона, а в их испанском фамильном доме нашли скелет младенца. Последовавшие новые смерти и события вскрыли неожиданные кровные связи, но мало того – Оливер узнал нечто, во что, казалось, невозможно поверить. Как же просто все было в детстве. А сейчас ему приходится плавать в море взрослой жизни, полном скрытых угроз.

Оливер с улыбкой взглянул на парня, который стоял, привалившись к стойке террасы. Гость продолжил болтать с небольшим, едва уловимым андалузским акцентом, сохранившимся после нескольких лет индивидуальных занятий с преподавателем из Севильи. Майкл Блэйк был его школьным другом. Медно-золотистые длинные волосы и трехдневная щетина придавали Майклу небрежный, почти неопрятный вид – впрочем, это впечатление сглаживали элегантная белая рубашка поло и безупречно чистые голубые джинсы.

– Это ты обо мне позаботился?

– Конечно, других лодырей тут нет.

– Это я-то лодырь? Я, бедный иммигрант? Прошу во всем винить мое начальство за плохое обращение и низкую оплату труда. – Гость по-хозяйски прошел в дом и налил себе кофе. На кухне он ориентировался совершенно свободно.

– Ты про начальника, который пустил тебя пожить в эту скромную обитель? – с иронией спросил Оливер, кивнув на величественный особняк, виллу “Марина”.

– С тех пор как ты здесь сделался главным, мальчик мой, ты стал просто невыносим, – ухмыльнулся Майкл.