А сейчас он сначала сам все разжует тщательно, а уж потом…

А что? Может, потому и поручили вести дело ему? Может, расчет был не на переадресацию в его сторону возможных неприятностей, а как раз на то, что он справится, раскроет безнадежное дело?

Не торопясь, Шаповалов заварил себе черного чаю, тщательно растворил-размешал в нем пару кусочков сахара, подхватил из вазочки два сухаря с маком и пристроился на подоконнике, продолжая рассуждать.

Если Кириллов после смерти Сячинова практически сразу кинулся искать тех парней, то что-то их всех действительно должно было связывать.

Что?

А что может проходить через райотдел? Задержание, конечно же. Значит, должно было быть какое-то задержание. Но его, черт побери, не было! В том смысле, что официально не было. Никакого протокола за ту ночь никто не составлял. В камере никто не содержался, Шаповалов в бумагах порылся.

А ведь кто-то был задержан наверняка. Кто?

Версий у Шаповалова появилось две.

Либо экипаж притащил кого-то, и, по договоренности с сотрудниками райотдела, человека продержали под замком до утра без оформления. Либо… либо там был криминал.

Труп в смысле. И случился труп потом уже, после задержания. Отсюда и отсутствие протокола, отсюда и заметание следов. Тогда, получается, нападение на гаишников – месть со стороны потерпевших? Хм-м…

Шаповалов много чего на своем веку повидал. И преступлений, связанных с местью, раскрыл немало. Но сейчас интуиция подсказывала ему, что не в этом угнетающем жизнь чувстве тут дело. Что-то там было другое, куда-то ребята влипли. Очень крупно попали, раз их так методично убирают. Ведь не факт, что из уволившихся в запас и уехавших из города кто-то еще жив.

От второго сухаря Олег Иванович успел съесть всего лишь половину, когда в дверь его кабинета постучали.

– Олег Иванович, тут такое дело… – Молодой лейтенант, весьма перспективный в плане сыска, заглянул к нему с виноватой улыбкой. – Извините, что беспокою. Может, оно и пустяк, но вы сами просили собирать информацию по крохам…

Шаповалов слез с подоконника, быстро дошел до стола, убрал сухарь в верхний ящик и с раздражением смахнул крошки с брюк. Он не любил, когда его тревожили во время чаепития.

Потому что именно за чаем ему соображалось особенно хорошо.

– В чем дело? – очень строго поинтересовался он у молодого и перспективного. – Говори, чего мямлишь?

– В один из районных отделов пришла старушка…

Шаповалов завел глаза под лоб. Чего-то подобного он и ожидал после публикаций в местной газете и обращения мэра по местному каналу телевидения. Он был категорически против всей шумихи.

– Вы представляете, что начнется?! – восклицал он с некоторой долей возмущения. – Ведь пойдут все подряд.