– Пришла помогать или интервью брать? – фыркнула Воротникова. – Афиноген – внук Клавдии. Она ему передала перед смертью свой дар. А вот и он!

Из домика вышел мужчина, одетый, как крестьянин девятнадцатого века. Выглядел он словно персонаж с картин Владимира Маковского, Василия Максимова и Константина Савицкого: косоворотка с поясом, холщовые штаны, лапти и картуз. Окладистая седая борода закрывала почти все лицо. Леся бросилась к нему:

– Мы пришли.

– Рад видеть красных девиц, – нараспев произнес дядька. – Кого со света сжить хотите? Изображение разлучницы припасли?

Леся вынула из сумки лист:

– Вот. На принтере распечатала, в оригинале нет. К мужу залезла в кошелек! Он фотоморду с собой таскает.

– Потаскун, – покачал головой сын ведьмы, – ох, гуляка! Да невиноватый совсем. Нукось, дай портрет. Безразлично, какой он, на адской машинке напечатан или хфотохраф делал. Чую душу человеческую через любую бумагу.

Леся протянула ведьмаку лист.

– Ахти! Так она черная колдуниха, – сделал вывод Афиноген, забирая бумагу. – Не расстраивайся, голуба! Муж тока тебя одну любит. Это дрянцо его черными силами охмурила, присушку сделала. Вот и глупит он. Небось, богатый?

– Валера хорошо зарабатывает, – откликнулась Олеся.

– Золото приманило бабу, – степенно произнес Афиноген, – значитца, деньгами ее и пригасим. Сколько у тебя с собой?

– Вы сказали, двухсот тысяч хватит, – протараторила Леся и вытащила конверт.

– За свою работу ни копейки не беру, – произнес Афиноген, – ни копейки, ни осьмушки, ни полушки, ни гроша. Нельзя белый колдуновский дар продавать. Отымется он у меня. Но огонь гасят водой, а присушку – деньгами. Поелику за отворот мужа от тебя заплатили, то и бабе за возврат рассчитаться надо.

Я прислонилась спиной к дереву. Олеся сошла с ума? Она не понимает, что Афиноген, у которого в паспорте определенно стоит самое обычное мужское имя, ломает комедию? Валера полностью обеспечивает семью, он очень хорошо зарабатывает. Но двести тысяч – немалая сумма. Надо как-то остановить глупышку.

– Нукось, давай дьявольский металл, – потребовал Афиноген, вытягивая руку. – Даже смотреть на проклятые деньги не желаю, пальцем их не трону.

– У моей подруги бумажные рубли, – не выдержала я, – не монеты. И вы хотите, чтобы двести тысяч вам в ладонь положили – коснетесь денег!

Афиноген окинул меня взглядом и опять посмотрел на Лесю.

– Зачем привела девоньку-подруженьку? Она Лиса Патрикеевна. Тебе в лицо хорошее говорит, а за глаза грязь льет. Без монет не сработает отворот заговора.

Потом он опять повернулся ко мне:

– Неправда твоя, девица-красавица, сейчас увидишь, как погибнет дар.

Леся быстро протянула ему пачку купюр. Афиноген молча взял деньги и ушел в избу.

– Ты с ума сошла? – накинулась я на подругу.