Ей двадцать два года, она в жизни ничего тяжелее букета цветов от своих парней не поднимала.

— А что тебе мешает разделить наследство с ней?

— Ни за что! — резче, чем следовало бы, отрывает руку Аннета. — Отец этого бы не хотел! Они его ненавидели, выживали со света! Он поэтому так поступил! Мне плевать, что с ними будет!

— Тихо, не кричи. Значит ты хочешь, чтобы я тебя защитил от них?

— Почти. Ну… наверное, да.

Недолгая пауза. Наматываю на вилку «макароны с кетчупом», терпеливо пережевываю, спрашиваю:

— Ты же помнишь нашу договоренность?

Может, мне и кажется, но Аннета говорит с толикой сожаления:

— Фиктивный брак, ага.

— Я тебе защищаю, но пользуюсь всеми твоими привилегиями аристократского титула. А таже твоим имуществом. Я не прошу тебя переписывать все на меня, но если я скажу что-то продать, сдать, арендовать, потратиться и так далее, то ты это сделаешь… Отказываешься — мы расходимся.

— Тебе всего восемнадцать лет, и ты останешься одна с огромными средствами. Как думаешь, скоро на всё это богатство набегут волки из леса?

— Киба, ты… сволочь. Правда.

Вздыхаю. Вот этого я и боялся. Сопли, чувства, свербящее детство в одном месте.

— Аннета, я уже ни раз доказывал, что тебя не кину. И не планирую. Но мы договаривались. А договора надо соблюдать. Либо мы их расторгнем.

Беру огромную креветку за хвост, поднимаю, с недоуменным взглядом рассматриваю со всех сторон страшное чучело.

Отлично. Я давно заметил, что Аннета не спешит пробуждаться из-за страха вступить в наследство. Но мне ничего не стоило иногда отпаивать ее зельем, увеличивающим шанс пробуждения. Предложить воды, пригласить на обед или ужин. Целый месяц она жила в моем доме и заказывала еду, в которой всегда была хорошая доза исталсского варева.

Может, я и правда сволочь?

Да ну, бред какой-то. Откидываю обратно в тарелку тварь под названием «лобстер». Я любящий муж, втихую помогающий свой жене и решающий её проблемы. Ну и свои по пути.

Какое-то время едим в тишине. Аннета первая ее прерывает:

— Мне тут звонил какой-то Сёва. Пока ты занимался.

— Кто? — не сразу соображаю я.

— Сказал, что он твой старый друг. Узнал у кого-то мой номер. А тебе дозвониться не может.

А, этот. Несчастное и трусливое существо. Я давно списал его со счетов после того, как он кинул меня в первые же дни проблем в школе. Но может зря? Спрашиваю без особого интереса:

— Поговорить с тобой. Я не очень поняла, что он бормотал. Говорил, как псих какой-то. Что-то про судьбу… Что от нее не сбежать. Что он многое понял, пока был в одном страшном и темном месте. Просил перезвонить.

С катушек съехал что ли? Еще одного психа мне не хватает для полноты картины. Пожалуй, воздержусь. Может, в школе встретимся и поговорим. А то, что я туда вернусь — это без сомнений.

Ладно, покушали и спать.