А если не наврали сильно, то со всеми нужными бумагами. Только я вас попрошу отдельно на бумаге ваши предложения по селитре мне отписать. Лично мне, договорились?

Договориться-то мы договорились, вот только с полковником Дорофеевым мне не по пути оказалось. То есть он-то поехал, причем в моем экипаже — а мне пришлось остаться. Похоже, Егор Васильевич, несколько ошарашенный моими планами, пообщался с Егором Францевичем, и посыльный от последнего легонько мне намекнул, что от предложений поговорить с министром финансов отказываться неприлично. А его интерес был мне совершенно понятен, ведь казна огромные суммы тратила на закупку всякого железа (причем не только внутри России, но и в зарубежье), и озвученные мною цены не могли его не заинтересовать.

С Канкрином разговор получился более предметный — в том числе и потому, что министр финансов уже собрал довольно много информации о тульском дворянине, скупившем практически целиком два уезда. На самом деле ему было очень интересно выяснить, откуда у меня появляются такие деньги — но выяснив, что я их не ворую (торговля, конечно, тоже вид воровства, но вполне законный), интерес ко мне потерял.

Однако лишь до тех пор, пока Карнеев не рассказал ему о возможной (хотя и скорее всего невероятной) экономии госбюджета. Но раз уж Егор Францевич представлял, из чего и как я делаю деньги, невероятность его не смутила, а лишь «разожгла любопытство».

— Мне сказали, что вы желаете казне железо продавать гораздо дешевле, чем другие промышленники, причем, если я ваши обещания узнал без искажений, вы готовы вообще все казенные нужды покрыть. Насколько я знаю, у вас выделка железных изделий действительно заметно дешевле обходится, но я не могу понять, что вами движет в стремлении на казенных заказах без прибылей работать?

— Жадность, Егор Францевич, обычная жадность.

Ведь нужду в металлических изделиях испытывает не одна казна, а держава, получающая от меня весьма заметную экономию в расходах, причем в совершенно необходимых расходах, вряд ли будет мне мешать разорить тех, кто на казенных заказах лишь наживается и казну эту бессовестно грабит, и уж тем более не будет мне мешать их вообще по миру пускать, заметно снижая цены на рынке. Державе это выгодно, мне — так как я скуплю заводы конкурентов за гроши — тоже выгодно, народу, который получит нужный ему товар дешевле, опять выгодно. Причем моя выгода тут будет двойная: у народа останется больше денег, те же мужики купят больше товаров, а чтобы больше товара изготовить, промышленники побегут покупать у меня станки — за деньги покупать…

— А если держава не захочет разорения промышленников?

— Помешать она сможет лишь одним способом: покупая у них товар втридорога.