Дороги, правда, почти игрушечные, с колеей чуть больше двух футов — но у него уже действовало производство рельсов, шпал, крепежа — вот он и смог поставить нереально низкую цену. А вот даже второй паровоз баварцам изготовить не сумел.

— Позволю возразить, — прервал первого посла Улик де Бург, первый маркиз Клэнрикэрда и посол Британии в России. Его специально не вызывали, он ненадолго покинул Петербург в связи с похоронами какой-то престарелой родственницы — но старушка померла очень удачно, как раз когда маркиз понадобился Кабинету:

— Павлов — это тот, кто выстроил дорогу между столицами, а когда он договаривался с баварцами, у него по двухсотмильной дороге поезда ходили со скоростью до сорока миль в час.

А у нас до сих пор далеко не каждый паровоз достигает хотя бы двадцати миль…

— И именно поэтому русские на дорогу между столицами покупают паровозы и даже вагоны в Германии, — огрызнулся «немец».

— Кстати, я просил вас уточнить, откуда вообще взялся этот Август Борзиг? — прервал начинающуюся склоку премьер.

— Он до того, как открыл свою паровозную компанию, работал старшим мастером чугунного литья в Франца Эгельса.

Эгельсу Фридрих-Вильгельм практически навязал выпуск паровозов, с большими обременениями по лицензии, и когда его мастер предложил разделить производства, он немедленно согласился. За Эгельсом осталось производство паровых машин для заводов и фабрик, а Борзиг занялся исключительно паровозами.

— И за три года занял почти весь европейский рынок? Почему французы, австрийцы и даже итальянцы заказывают паровозы в Германии, а не у нас? И почему германцы не платят за лицензию Стефенсону или Ротвеллам? И вообще, кто передал лицензии германцам?

— У них паровозы не британских конструкций.

У баварцев лицензия русская, у Борзига — тоже русская, но другая. Шуберт — это который наладил выпуск паровозов в Дрездене — начал строить паровозы конструкции Ротвеллов, но построил лишь один такой паровоз, а потом тоже перешел на выпуск паровозов по русской лицензии. Точнее, он сейчас делает некоторые детали паровозов для Борзига.

— По русской лицензии?!

— Это не повод для паники, — меланхолично заметил де Бург, — придумать что-то интересное может каждый папуас.

А вот изготовить придуманное… Ведь Борзиг делает почти все паровозы для дороги между русскими столицами, и ему платят именно потому, что в России сами сделать такое не в состоянии.

— Но ведь первые локомотивы они сами сделали! А сама дорога… — лицо у британского премьера покраснело от негодования.

— Я уже неоднократно писал в своих докладах, что эта дорога — просто, как говорят русские, пускание пыли в глаза. У них есть пословица о том, что правду о российском бюджете знают лишь двое: русский царь и Канкрин.