М-мм… Красота!

Я подставила ладони под струю воды и прошептала:

— Все беды и обиды уходите прочь, пусть душа расправит крылья и минует жизни ночь.

Старый наговор, которому научила меня Жильда, помог расслабиться и забыть о неприятностях. Не знаю, самовнушение тому виной, или еще что, но после этого немудреного ритуала мне всегда становилось легче.

— Кейт, ты там не уснула?

В дверь просунулась голова Папаши Дюка.

— Хватит плескаться, похлебка остывает.

— Иду.

Я торопливо умылась, вытерла руки и лицо носовым платком, не доверяя свежести висящего на крючке полотенца, и вышла в общий зал.

— Дня, Кейт! — поздоровалась Тильда и уставилась на меня с плохо скрытым любопытством. — Что, снова с работы выгнали?

— Ты, как всегда, невероятно наблюдательна, — усмехнулась я.

— Опять, небось, хозяйка приревновала?

— Что-то вроде того.

Я разложила на коленях салфетку.

— Ох, бедовая ты девка, Кейт, — вздохнула подавальщица, и ее могучая грудь колыхнулась в низком вырезе блузки. — Тебе бы, с твоей внешностью, во дворце каком жить, и веером обмахиваться, а ты судна выносишь, да приставания всяких уродов терпишь.

— Каждому свое, — философски заметила я и покосилась на глубокую миску с плавающими в ней кусочками картофеля и моркови.

— Сегодня с потрохами, наваристая, — сообщила Тильда, выставив тарелку с подноса. — Ольдин свеженькие привез. Так уж нахваливал!

Подавальщица улыбнулась, и ее полные губы открыли ряд крепких белоснежных зубов.

— На вот тебе хлеба еще, — она положила на стол два толстых ломтя. — Ешь, а то отощала совсем.

— Спасибо, Тиль.

Я не стала отказываться от бесплатной добавки к ужину и взялась за ложку.

— На здоровье, — хмыкнула подавальщица, прижав поднос к крутому бедру.

— Тильда! — раздался звучный голос Папаши Дюка. — Ты еще долго лясы точить будешь? Клиенты ждут!

— Иду! — отозвалась Тиль.

Она направилась к столику, за который уселась шумная компания наемников, ловко уворачиваясь на ходу от нескромных прикосновений и не обращая внимания на сальные шуточки постояльцев."

"Я обвела глазами зал. Публика у Папаши Дюка собиралась разномастная. Небогатые купцы, рыночные торговцы, военные — в основном из низших чинов, зажиточные крестьяне и карточные шулера. Один из последних, Карел Ручка, как раз присматривал себе новую жертву. Я видела, как он, вроде бы невзначай, предложил разыграть партейку двум заезжим негоциантам. Ага. А вот и дружок его подтянулся, Эрик Косой. Местная знаменитость. Маленький, верткий, неуловимый, он умудрялся всего за пару секунд обчистить карманы собеседника, да так, что тот ничего не успевал почувствовать.

— Не может быть! Кейт, лапочка, неужели это ты?

О, нет! Только этого мне и не хватало! Громила Кревен.