Переход от полного отчаяния к невероятному счастью оказался таким стремительным, что мне показалось, что у меня за спиной выросли крылья, и я легко парю над землей.

— Кэти!

Глаза Горна вспыхнули черным пламенем.

— Ну, хватит вам, — ворчливо заметил Каллеман. — Успеете еще налюбоваться друг на друга, давайте начинать, а то хор уже в третий раз повторяет вступительный псалом.

Маг посерьезнел и обратился к епископу:

— Ваше преосвященство, молодые готовы.

— Слава Единому, — еле слышно пробормотал старик. Чувствовалось, что он побаивается графа, также как и сослужащие ему клирики.

Дерек помог мне занять положенное место, встал рядом и повелительно посмотрел на епископа, взглядом приказывая ему начинать.

— Мы собрались здесь, перед лицом Единого, чтобы совершить брачный обряд над этим мужчиной и этой женщиной, — торжественно провозгласил старик. Речь его лилась плавно, глубокий поставленный голос четко выговаривал слова, но я их почти не слышала.

Стоя рядом с Дереком, я смотрела не на горящий перед нами жертвенник, а на суровое, побледневшее лицо своего жениха и пыталась поверить в реальность происходящего. Вот я, Кейт, держу в ладонях свою мечту, и эта мечта на моих глазах становится реальностью. Священнослужители что-то по очереди говорили, им вторил хор, мы с Дереком произносили какие-то непонятные ритуальные фразы, но все это казалось неважным. Главное таинство совершалось у меня в душе, в сердце, в самой моей сущности. Мужчина, в руке которого была моя рука, давно уже стал частью меня, и тот обряд, который торжественно проходил при стечении огромного количества людей, лишь подтверждал то, что произошло десять дней назад, в уединенной тишине спальни.

«Да», сказанное Дереком, прозвучало уверенно и твердо. Горн не сомневался. Он принял решение. Сделал выбор. А я — я поверила ему, и когда подошел мой черед, четко и громко произнесла свое «да»."

"Потом были поздравления, пожелания, громогласные многолетия, но все это прошло мимо меня, потому что я, не отрываясь, смотрела в счастливые прозрачные глаза и видела в них свою судьбу и свою жизнь. И лишь когда нас окружили Папаша Дюк и работники «Серой утки», тер Гердин и тер Сортон с Магдой и Хель, я, наконец, смогла поверить в то, что все происходящее — правда.

Эпилог

— Пинцет. Зажим. Еще зажим.

Операция шла уже два часа, оставалось примерно столько же. Молодого парнишку, попавшего под обвал, доставили к нам из городской больницы святого Каллиуса. Врачи не смогли ему помочь, заявив, что с такими травмами не выживают, ну а я, как всегда, решила рискнуть.

— Леди Горн, вы же его вытащите? — спросил меня, в начале операции, тер Сортон.