Все так же липнем друг к другу кожей и вдох за вдохом все ровнее дышим.

– Как пары, Юль? – Я думала, Слава вот-вот заснет, но он спрашивает, а я распахиваю глаза и смотрю в потолок.

Я уже месяц совмещаю работу помощницы судьи и учебу на шестом – выпускном – курсе. Сложно ли это? Пока нет.

Дальше будет явно сложнее, а пока мои проблемы связаны не с новыми предметами, незнакомыми преподавателями и недостатком времени.

– Все хорошо. Нагрузка в этом году будет детской. Думаю, справлюсь.

– Вы диплом должны писать, – Тарнавский включает препода. Я борюсь с желанием закатить глаза. Опускаю их вниз и улыбаюсь.

В моей зачетке стоит сотка с его размашистой подписью за предмет «Судейская этика». Если вдуматься, это, конечно, тот еще сюр. Как и вся наша жизнь.

– Мне один судья обещал сделать доступ к библиотеке Верховного суда. Вот жду…

Подкалываю, хотя в реальности ни капли не сомневаюсь, что Тарнавский свое слово сдержит. Просто мне пока не горит, а у него не было времени. До защиты диплома два с половиной триместра.

Слава снова улыбается. Ну и снова же даже глаз не открывает.

– Все будет, Березина. Не суетись.

Теперь улыбаюсь уже я.

Раскрытые бедра затекли. Знаю, что пора расплетаться. Славе – лечь нормально. Мне – сбегать в душ. Но оттолкнуть его не могу.

– А Смолина твоя как?

На этом вопросе вся сжимаюсь. Не хочу так реагировать, но… Черт. Сердце взводится. В груди ворочается.

Но упрямо играю в безразличную. Пожимаю плечами и равнодушно кривлю губы:

На самом деле, наша с Лизой Смолиной ситуация делает мне очень-очень-очень больно, но что будет правильно – я не понимаю.

Я скучаю без подруги. Я понимаю, что теряю ее. Но можем ли и дальше дружить – не знаю.

Слава считает, что да. А я не могу одновременно желать ей добра и ненавидеть ее отца, даже если моя ненависть — справедлива.

Возможно, Тарнавский это чувствует. Когда я опускаю глаза, вижу, что он свои открыл. Смотрит в сторону задумчиво. Потом смаргивает.

Поднимается на локтях, фокусирует взгляд на моем животе. Тянется к нему губами и целует.

Тут же вышибает из грудной клетки любую грусть. Я улыбаюсь.

Он дует на пирсинг – смеюсь. Щекотно.

Тянусь к подвеске-подарку и играю с ним пальцами. Слежу, как поцелуи то и дело припечатываются к выбранному по непонятным критериям участку кожи.

Слава с нажимом ведет по животу носом. Упирается в ребра лбом.

Мне кажется, колеблется, может ли предложить мне вот сейчас еще раз заняться сексом. Но даже если он может – я уже нет.

Сжимаю его бока ногами и прошу снова опуститься. Слушается.

Пользуется мной, как подушкой.

– Как тебе сегодняшняя встреча? – этот вопрос он мог задать еще когда мы ужинали, но дал немного времени. Наверное, правильно. Сейчас мысли хотя бы немного из стихийной кучи стали похожими на какую-то систему.