Мое дыхание сбивается. Я отрываю затылок от подушки и тянусь к лицу Славы за поцелуем.

Липну своей влажной кожей к его – горячей и покрытой мелкими-мелкими капельками. Трусь раздразненными сосками о твердую грудь.

Тихонько стону на выдохе, я потом вибрирую не хуже телефона, впуская в свой рот его язык.

Сильно-сильно сжимаю его бедра и чувствую, что проникновения ускоряются.

Телефон на секунду замолкает и снова.

Тарнавский отрывается и выдыхает в мои губы:

– Я его сейчас разъебу, – я уверена в том, что угроза вполне реально, но не хочу, чтобы отвлекался. Трогаю кончиками пальцев его напряженные предплечья, обвожу полусогнутые локти, оглаживаю рельефные бицепсы, следом – впиваюсь в плечи.

Прогнувшись, откидываюсь обратно на подушку и расслабляюсь окончательно. Член замирает глубоко во мне. Зубы царапают кожу на скуле. Мне кажется, я чувствую выплески спермы даже через латекс. И тело тут же отзывается собственным оргазмом.

Сладким. Долгим. Не таким бурным, как на рабочем столе в суде, но я даже сказать не могу, люблю ли больше наши марафоны или эстафеты.

Славе продолжают настойчиво написывать, названивать, а мы продолжаем игнорировать телефон на тумбочке.

Всему миру уже известно, что Вячеслав Тарнавский вернулся. Миллион и одно дело снова стали неотложными. Это для других. А для нас…

Зайдя в квартиру, мы даже сыграли в приличных. Заказали ужин. Сходили по очереди в душ. Поели. Поговорили обо всем и ни о чем. А уже потом…

– Надо было выключить, – я чувствую опустошение, когда из меня выходит член. Презерватив летит на пол, Слава не встает, а опускается обратно, придавливая к кровати все таким же каменным, но уже полурасслабленным телом.

Я обнимаю его торс ногами. Не жалуюсь ни на тяжесть, ни на жару. Две недели без него были слишком морально сложными, если честно.

Я очень-очень-очень скучала. Хочу наверстать.

На мои слова Слава реагирует не сразу.

Я сверху смотрю, как закрывает глаза, устроившись щекой у меня под грудью. Не могу сдержаться – тянусь к затылку и глажу по волосам. Его ресницы дрожат.

Телефонные вибрации уже не кажутся такими режущими, бесячими, назойливыми.

– Ты права, – получаю запоздалый ответ и улыбаюсь.

И сама знаю, что чертовски. Вроде бы устал, а с другой стороны пытается за день нагнать все то, что пропустил. Знает, что это невозможно, но успокоиться ему еще сложнее.

Киваю. Кое-как извернувшись, тянусь к его макушке и быстро целую.

В качестве благодарности получаю легкую улыбку. Снова откидываюсь на подушку и смотрю на мигающий экраном телефон.

Взяв его, смахиваю шторку и включаю авиарежим. Отменно. Надо было сделать так сразу. Отбрасываю на постель. Тоже закрываю глаза, хотя мне-то спать не хочется.

Несколько минут мы удовлетворенно молчим.