Даже если у него что-то не клеилось в работе, или с братом они повздорили, или мой отец загрузил Реми каким-то важным поручением, от которого нельзя отказаться, для меня он всегда был открыт.

Мой Реми изменил не только свой образ жизни, прическу, манеру одеваться, но и отношение окружающих его людей к нему. Разумеется, Львовский помог брату с первыми заказами. Подобрал достойную команду из креативных чудиков. Я подыскала и договорилась об аренде офисного помещения, и, разумеется, провела жесткий кастинг на должность секретаря. Все были довольны, включая меня.

Удивительно, но мы с Реми странным образом умудрялись уживаться на одной жилплощади.

И на протяжении шести месяцев жили душа в душу. Мелкие стычки я не считала. Такой уж у Прохора характер, не любит скучать и вечно что-то выдумывает, дурачится, как подросток. И меня порой злят его «заскоки», особенно если мне нужно подготовить важные документы для шефа, а муж носится по квартире, изображая из себя джедая, вооруженного не бластером, а свежим, хрустящим багетом.

Словом, с того самого дня в офисе и нашего бурного примирения мы с Прохором крупно не ругались.

Исключением стал вопрос нашего постоянного проживания в моей квартире.

Мне нравился район, в котором она располагалась. Нравилась удобная парковка. Нравился уютный сквер в паре кварталов от нас. Да и до офиса было сравнительно недалеко. Но Реми единолично решил, что жить мы будем не абы где, а на соседнем участке с моими родителями.

Прохор не остановился на одной идее переезда, он даже выкупил земельный участок и уже подготовил проект дома, все чертежи и, негодник такой, согласовал с дизайнером цвета детской.

Мне было позволено выбрать мебель для одного рабочего кабинета на первом этаже.

А вот мой муж уже мечтал о том, как свое рабочее место он обустроит под крышей, на чердаке.

Нет, я все понимаю! Творческие люди — они такие, со странными идеями в голове и полетом мысли и души. Но! Это ведь нечестно! Мало того, что ему достается громадная площадь под всякие линейки, кисти, планшеты, так этот наглец еще и моего верного Флора Степановича решил отобрать!

Целую неделю я дулась на мужа. Дом еще не был готов к переезду, бригада строителей сутками напролет трудилась на нашем участке, а я уже развернула масштабные военные действия против подлого Реми.

Понимала, что веду себя глупо и по-детски, но продолжала игнорировать любые попытки мужа помириться.

— Вот видишь, дорогой мой Флор Степаныч! Видишь? — вздыхала я воскресным утром, когда Реми еще валялся в постели, а мне захотелось выпить чаю. — И как мне с этим мириться? Это же произвол!

Я причитала, протирая широкие темно-зеленые листья салфеткой и наслаждаясь теплым сладким чаем.

— Но ты, милый Флор Степанович, не переживай! — уговаривала я.