Загадочная улыбка Его Величества, непривычно прекрасное настроение и часто бросаемые взгляды на солнце, стали предметом бурных обсуждений едва император покинул придворных, возвратившись к государственным делам. Катарина вежливо выслушивала сотни предположений, логические и не слишком рассуждения молодых и не очень леди, комплименты старающихся завоевать ее внимание лордов и… ждала, когда же завершится этот длинный день. О как же ждала она его завершения!

— Княгиня Арнар невероятно хороша сегодня, — заметил лорд Анеро, следуя за императором.

Хассиян не отреагировал на его слова, неспешно шагая вдоль галереи, с портретами его предков.

— Она даже выглядит счастливой, — продолжил лорд.

Легкая улыбка скользнула по губам императора, а взгляд вновь задержался на окне… Ян отчаянно желал наступления ночи. Желал столь же страстно, как и объятий нежной Катарины Арнар, урожденной баронессы ассер Вилленской, той единственной, что вызывала уважение, восхищение и затаенный трепет. Император был влюблен, влюблен страстно и пылко, как в той далекой юности, которая вызывала легкую грусть уже одним тем, что миновала.

Лорд Анеро взглянул на своего сюзерена и не сдержался:

— Это безумие, мой император!

Ян остановился, величественно повернул голову к преданному соратнику и уважаемому советнику.

— Безумие? — задумчиво повторил император. — Возможно это и так, с другой стороны… — легкая грусть промелькнула в его взгляде, — это шанс.

— Шанс? — удивлению лорда Анеро, казалось, нет границ.

— Шанс, — Хассиян вновь уделил внимание портретам его рода, тем, кто правил великой империей до него.

Там, в конце галереи мрачным лицом и неестественной усмешкой выделялся его родной брат. Полубезумный, жестокий, больной душой и телом. Припадочный… как и его сын.

Лорд Анеро понял все без слов, и, понизив голос до едва слышного шепота, произнес:

— Вам нужна новая жена, а не новая любовница, мой император. И вам нужен наследник, чья кровь не будет отравлена, как кровь кронпринца Хилайора.

— Это не тема для разговора! — внезапно сорвался Хассиян.

Он не мог, не мог этого слышать, не мог и не желал знать! Припадочный… Его сыну и наследнику было пять, когда гувернантки впервые произнесли это страшное слово… А он, вбежав детскую и увидев наследника, сделал то единственное, что мог — всунул меж зубов выломанную деревяшку, в страхе что сын захлебнется пеной, шедшей изо рта. А после это прекратилось, и почти десять лет Хассиян старался верить в лучшее, в то, что подобное не повториться. Повторилось! Хилайор начал пить, несмотря на запрет отца и врачей…

— И все же я настаиваю, — Анеро не желал молчать, — вам нужна жена и жизненно необходим наследник.