Но так уж получалось, что все его родные, все, кто был ему дорог, тоже были частью этого мира. Он сам был его частью. Поэтому маг не мог позволить безумной мечте девушки осуществиться. Правда, и помешать он ей тоже сейчас никак не мог. Словно вспышками молнии, то белой, то красной, боль врезалась ему в голову. Его сердце безумно трепетало, захлёбываясь кровью, в крепкой каменной руке. Она сжимала его всё туже, горячей крови разливалось всё больше, дыхание мужчины перехватило, к нему подбиралась тень, и вдруг…

— С-той, — прозвучал голос. Он был тихий, нервный и слабый, но рука почему-то действительно остановилась.

Она больше не давила Артуру на сердце, но и не отпустила его, продолжая сжимать, как железные тиски. Мужчина с трудом и с болью повернул глаза. Рядом с ним и с девушкой стояла высокая белая женщина — Кровавая Императрица. Руки её были опущены, она была примерно в нескольких метрах и смотрела на Шанти таким потерянным, запутанным взглядом, как будто её глаза не могли выразить всех чувств, которое шумели у неё на душе.

— Стою, — спокойно сказала ей Шанти, — что дальше?

Кровавая Императрица стала ей отвечать, но слова её были прерывисты и бессвязны.

Помутневшая голова Артура не могла уловить в них ни толики смысла, они сливались для него в один очень неловкий и непонятный, и мучительно длинный звук.

— Хватит, — сказала Шанти и презрительно хмыкнула. — Я не собираюсь слушать заморившую себя голодом псину. Либо поешь, а потом говори, либо ложись спать.

Кровавая Императрица опустила голову. Она помялась, и вдруг откусила собственный большой палец. На землю капнули три капельки крови. Женщина проглотила палец. Потом глаза её вспыхнули голодным светом, и Кровавая Императрица откусила половину своей руки.

Её зрачки напоминали льдинки, на которые падает свет закатного солнца. Она вздрогнула и заговорила:

— Сразу к делу, — прервала её Шанти.

Кровавая Императрица неловко кивнула:

— Я нашла… Нашла способ избавиться от голода. Отделить разум от тела. Спастись, освободиться, — говорила женщина всё более уверенным голосом.

— Правда? Почему тогда ты до сих пор не свободна? Или есть какие-то особые причины, что ты ведёшь себя как умственно-отсталый ребёнок?

— Я… Последний шаг. Я не могу сделать последний шаг.

Если я его сделаю, я не смогу рассказать, но… Мы можем стать свободны. Нам не нужно будет больше… Голодать.

— Свободны, — прошептала Шанти и прикрыла глаза, а потом принюхалась. Как может пахнуть свобода? Может быть, как море? Или как бескрайнее голубое небо? Или как луга, как широкие долины, которым нет ни края, ни конца? Вокруг витал только дурной кровавый смрад. Девушка ответила своей сестре:

— Не нужно говорю. Ты нашла свободу? Чудесно. Освобождайся. Я тоже хочу свободы, но не такой.