Я сидела тихо, как мышка, и адмирал практически не двигался, прищурившись и прислушиваясь к шумам в трюме.

- Выходи, - раздался его уверенный красивый голос. - Я знаю, что ты здесь. Я не причиню тебе вреда.

Ага, ага, я вот взяла и так и поверила сразу же. Фигушки! Прилипнув к ящикам, я продолжала сидеть без движения и почти перестала дышать.

- Я помогу тебе, не нужно больше рисковать и мучиться, женщина не должна находиться в таких ужасных условиях. Я предоставлю тебе каюту и питание, с одеждой правда, могут возникнуть сложности, все-таки это военный крейсер, но на смену что-нибудь стоящее найдем.

А с чего он вообще взял, что тут прячется женщина? Как он узнал?!

Я продолжала упорно молчать, хотя понимала - если он обыщет весь трюм, мое убежище рано или поздно точно найдет.

Неожиданно со стороны моего нежданного гостя послушался глухой стук, как будто упало что-то большое, а потом раздался полный боли стон. Не выдержав, я высунула нос, чтобы посмотреть, что происходит, и через щель увидела, что адмирал лежит на полу и странно дергается. Больше рассмотреть ничего не удавалось.

Потоптавшись в нерешительности, я передумала все-таки выходить - вдруг это хитрый ход такой, чтобы надавить на жалость и выманить меня.

Но резкие звуки и хриплые стоны, полные боли, продолжали доноситься, причем становились все громче и болезненнее.

И все-таки моя душа не выдержала - как можно оставаться равнодушной, когда рядом кто-то так мучается, ведь я, возможно, могут чем-нибудь помочь, да даже помощь вызвать, и плевать, что из-за этого попадусь, а к нелегалу на военном судне вряд ли отнесутся хорошо, еще и в шпионы или диверсанты могут записать, а может, вообще обвинят в том, что с их командиром сейчас происходит.

Решив все для себя, я уверенно вышла из своего уголка, подбежала к адмиралу... и встала как вкопанная. Да что ж за невезуха такая! Еще один хаасширец, и у этого тоже браслет голубым светится! Медом им возле меня помазано, что ли?

Тем временем мужчине становилось все хуже. Его то и дело скручивали сильнейшие судороги, заставляя то выгибаться и вытягиваться в струнку от макушки до пяток, то сворачиваться в позу эмбриона, все мышцы были перенапряжены, красивое породистое лицо искривлено в страшных муках, адмирала трясло крупной дрожью, а по телу то и дело проскакивали голубые разряды молний, которые становились все чаще и чаще.

Вспомнив то, что я знала о хаасширцах, я похолодела. Черт, а если он дошел до последней стадии, до критического возраста и сейчас взорвется?!

Браслет на его запястье уже не просто светился, а слепил ярко-голубым светом и пульсировал. Точно рванет!

Судя по тому же браслету, отреагировал он именно на меня, как и у того хаасширца, что чуть не поймал меня в салоне на Руане много лет назад.