В самих купальнях зажглись тусклые магические огни, но они давали достаточно света, чтобы разглядеть происходящее вблизи.

Дьеналь зашел, оставив дверь приоткрытой, его глаза жадно пробежались по мне, хотя вряд ли пар и вода позволили увидеть многое. Не отрывая от меня взгляда, он стянул через голову рубашку, задев ленту, и волосы рассыпались по плечам. Кончики пальцев тут же закололо от желания зарыться в шелковые пряди, провести по горячей коже.

Тем временем Дьен разулся, развязал завязки на брюках и стянул их вместе с бельем. Теперь я не могла отвести от него взгляд, закусив губу разглядывала прекрасно сложенное гибкое тело без единой волосинки. Кое-где на нем светлели застарелые рубцы, парочка свежих красных полос на груди и плече – на долгую память о минувшем сражении.

Одним плавным движением, не вызвав ни малейшего всплеска, Дьеналь спустился в воду и так же шагнул ко мне, поставив руки по бокам на выложенные камнем бортики. Он все еще не дотрагивался до меня, только смотрел, вглядываясь в мои глаза и ища в них ответы на незаданные, но висящие между нами в воздухе вопросы. И именно эта неопределенность не позволяла ему сделать последний шаг.

– Я люблю тебя, – я сама не ожидала, как легко смогла это произнести. – Прости за то, что случилось, я не хотела от тебя отказываться. И никогда бы…

Мне не дали договорить.

Дьену не нужны были мои оправдания, ему нужна была я, как воздух, которого нам обоим резко перестало хватать. Как вода для путника, долго шедшего по пустыне. И он был нужен мне не меньше, целиком, весь, без остатка.

Вода резко перестала казаться горячей, наверное, жар больше шел от нас. И ласки Дьена становились все более настойчивыми, откровенными, требовательными. Казалось, он решил сразу компенсировать все прошедшие месяцы, при этом старательно сдерживаясь и оставаясь чутким и нежным. Он следил за моей реакцией, ловил мое дыхание и стоны, слетавшие с губ. Я же буквально растворялась в нем, горела, несмотря на воду вокруг, и при этом возрождалась, как феникс из пепла.

Именно сейчас с меня по-настоящему смывало и ужас последних суток, тоску и одиночество последних месяцев, и те муки совести, что я испытывала, пока мы жили с Дьеном в академии.

Абсолютно все осталось позади. И пусть будущее было покрыто туманом не меньше, чем горячие источники, настоящее показало, что мы преодолеем все. Потому что теперь будем вместе – именно в этом я нисколько не сомневалась.

Я с трудом помню, как вылезла из купальни. После всего в голове отложилось только то, как меня бережно завернули в мягкое полотенце, донесли до кровати и уложили спать. А еще ощущение абсолютного и безграничного счастья.

Я проснулась за полдень.