Не думаю, что она понимает, насколько выразительной может быть, когда забывает скрывать эмоции. Временами она хорошо скрывает свою боль и гнев, но сейчас они написаны на ней. Я даже не могу привязать это к чему-то конкретному.

Я делаю хищный шаг к ней, приближаясь.

— Я думаю, что знаю тебя очень хорошо, грязная девочка, — шепчу я, и ухмылка кривит уголки моих губ. — И что я точно знаю, так это то, что ты лжешь насчет имени Скарлетт. Видишь ли, дело в том, что ты не выглядишь как Скарлетт, не говоришь как Скарлетт, и уж точно не ездишь на члене, как Скарлетт.

Я наблюдаю, как по ее телу пробегает дрожь. Темно-красный румянец окрашивает ее кожу; начиная от груди, он поднимается вверх по ее тонкой шее к щекам. Моя рука сжимается в кулак, когда я борюсь с самой низменной потребностью схватить ее в свои объятия и полностью раздеть. Держу пари, что румянец прошел весь путь по ее плоти.

— Ну, теперь я говорю тебе правду, — констатирует она как ни в чем не бывало.

Мои глаза сами собой останавливаются на ее груди, и зловещая улыбка изгибается, когда я замечаю два затвердевших пика сквозь тонкий атласный материал ее платья. Ей это нравится. Даже если она не хочет, по какой-то причине. Держу пари, что ее киска насквозь промокла. Я практически чувствую запах мускуса со своего места, и, черт, все, что я хочу сделать, это зарыться лицом между ее бедер и попробовать ее на вкус.

— Ах, да? — я скрещиваю руки на груди, глядя на нее сверху вниз. — Раз уж мы говорим начистоту, не могла бы ты сказать, что у тебя в куче трусиков? Не так давно ты выглядела, будто увидела привидение.

Ее губы стали тонкими.

— Я... я... ну, я...

Я усмехаюсь, делая еще один шаг к ней.

— А, вот ты и попалась, грязная девочка. Мне было интересно, куда бы ты двинулась.

Ее пухлые губы приоткрываются, когда она глубоко вдыхает. Этот румянец, окрашивающий ее кожу, усиливается, если это возможно, и это заставляет меня чертовски сильно затвердеть.

Очнувшись, она двигает головой и делает угрожающий шаг ко мне.

Я обдумываю ее ответ. Я и не подозревал, что вчера был так суров к возможности повторения. Я привык к правилам и ясно выражаю свои намерения с девушками, с которыми сплю заранее во избежании каких-либо неверных представлений или разбитых сердец. Такое было, и это никогда не бывает красиво.

Не стану отрицать, что вчера я почувствовал, что слишком увлекся Маккензи. Прошло много времени с тех пор, как я ощущал себя таким довольным рядом с девушкой, когда мы не трахались. Сказать ей, что наше свидание было одноразовым, помогло мне заработать преимущество и перспективу, когда мне это нужно. Только сейчас я чувствую себя ослом.