Слухами о предстоящем мероприятии полнились Интернет и аська, вести распространялись посредством сотовых телефонов и смс-сообщений, да и старый добрый метод болтовни в кофейнях оправдал себя, и благодаря всему этому создавалось впечатление, что Ундина устраивает вечеринку года. Впрочем, с улицы вы ни за что бы об этом не догадались: на Северо-Восточной Скайлер-стрит все было спокойно, лишь откуда-то доносилась еле слышная музыка. Перехватив по дороге несколько кусков пиццы — но не у Джейкоба — и в который раз обсуждая планы Никса на лето, юноши подъехали к дому, но не смогли понять, началась ли та знаменитая вечеринка, о которой они столько слышали. Кругом стояла тишина, как в ночь на вторник в январе, и только огоньки изредка вспыхивали в окнах дома Мейсонов.

— Ты уверен, что сегодня, чувак? — Никс повернулся к товарищу.

С независимым видом засунув руки в карманы, юноши пересекли лужайку. И стоило им войти в дом, как впечатление тишины и спокойствия исчезло будто по волшебству. Темный дом был полон бубнящих теней — не менее сотни гостей стояли в комнатах, сидели на лестнице, танцевали в гостиной, расположенной ниже уровня остальных помещений. Играла музыка, звучали голоса, но эти звуки воспринимались больше как некое колебание воздуха и ощущались скорее физически, нежели слухом, — оба парня отметили это. Среди танцующих были знакомые К. А. по школе; Никс заметил нескольких ребят из сквота и помахал им. Казалось, здесь собралась вся портлендская молодежь. В толпе мелькало множество знакомых лиц: вот Финн махнул Никсу, несмотря на неприятный инцидент сегодня днем, а Эвелин улыбнулась; здесь была Рейни Альварес, молодая официантка из пиццерии «Джейкобс», Малыш Пол, менеджер из «Кракатау» и он же начальник Морганы, а еще уйма ребят из школы Мак-Кинли и даже несколько человек из «Пенвика». Сменяли друг друга свет и тени, Никс и К. А. слышали смех и ощущали глухое биение музыки; тем не менее не создавалось ощущения шума и суеты, а все присутствующие выглядели счастливыми. Идеальная вечеринка, подумал К. А.

Именно он заметил Ундину первым. Еще в детстве он знал ее по футбольной команде, и она всегда нравилась ему: чем больших успехов она добивалась, тем сильнее он восхищался ею. Раньше он никогда не задумывался над тем, красива ли она — хотя если бы его спросили, он бы охотно это подтвердил, — но сегодня вечером красота Ундины по-настоящему открылась ему. Окружавший ее сумрак, шаловливая улыбка, сиявшая на лице, придавали ей нечто царственное и притом неотразимо сексуальное.

— Красотка, — выдохнул он еле слышно.

Никс проследил за его взглядом.

— Родители оставили ее одну на целый год, — прошептал К. А., осматривая помещение. — Кажется, это пошло ей на пользу.