— К моему приезду ты нарядишься в меховую шубу, и в поместье в Глен-как-его-там меня встретит дворецкий…

Триш встала, чмокнула дочь в макушку и щипнула сзади за шею.

— Возьму еще одну чашку кофе, эту я у Макса забрала. Ты еще будешь скучать по нему, мисс Мне-никто-не-нужен.

— Ты же знаешь, я не пью «Старбакс».

— Нет, ты только мороженое их трескаешь.

Триш отозвалась с кухни:

— Ну, детка, это уже твои проблемы.

Ундина посмотрела через окно гостиной на клен на заднем дворе. Родители посадили его спустя несколько дней после того, как привезли Ундину из роддома, и называли его «детское дерево». Теперь он достиг своей максимальной высоты.

За окном слегка моросило — начало лета в Портленде бывает дождливым, и ветки стали черными и скользкими. Это дерево выглядело странно — оно выросло низким и компактным, будто ему приходилось напрягать все силы, чтобы поддерживать длинные и тонкие ветви. Оно походило на саму Ундину, миниатюрную и изящную. У нее было золотисто-смуглое личико, яркие губы, небольшие руки и ноги, и сама она напоминала веерный клен, выросший среди семейства величавых сосен.

— Солнышко. — Ральф тоже чмокнул дочку в макушку и поставил перед ней кружку с кофе. Зимой его коричневая кожа становилась светлее, и Ундине нравились веснушки, усеявшие его лицо, точно капли дождя на портлендских тротуарах. — Уже практически все собрано, куколка.

Отец знал, что она не пьет кофе из «Старбакс», но он был забывчив, да и потом, кофе этим утром источал такой чудесный аромат. Ундина представила все будущие утра, когда по дому не станет больше разноситься запах сваренного отцом кофе, и, хоть и уверяла себя, что не поддастся слабости, почувствовала комок в горле. Она сделала глоток, чтобы избавиться от этого ощущения, и подняла взгляд. Костлявый палец отца обвивало кольцо от связки ключей.

— Вот ключи: от машины, дома и гаража. Боже мой, я просто не могу поверить, что ты не едешь. Ты о маме подумала? — Ральф взял дочь за руку. — Ты точно решила?

Грусть только придала Ундине уверенности.

— Если я хочу действительно научиться рисовать, то мне ни в коем случае нельзя пропустить занятия в Риде этим летом. И я ни за что не пропущу их, я ведь уже говорила. Преподавать будет Рафаэль Инман, а он никогда еще не преподавал. А следующий год — выпускной. Я не стану менять школу в год выпуска.

Торопливо пробормотав эти слова, которые больше всего смахивали на отговорку, она замолчала. И все же Ральф и Триш поверили, как все и всегда верили ей. Ундина могла убедить кого угодно в чем угодно.

Ральф тоже молчал. Он был сердечным человеком и никогда не забывал говорить Ундине, что любит ее, но жизнь в доме с двумя сильными женщинами вынуждала его периодически замолкать.