— Мы будем по тебе скучать.

— Я знаю, — ответила Ундина и потянулась к ней через обеденный стол.

Вот отчего плакала Триш: Мейсоны решили на год переехать в Чикаго. Доктор Мейсон — акушер, ставший пионером в области экстракорпорального оплодотворения, переквалифицировался в генетика и получил годовой грант на исследовательскую работу в чикагском филиале центра научных разработок «Зеликс лэбз», штаб-квартира которого располагалась в Портленде. Семья, то есть Триш и Макс, решила отправиться с ним. Триш, уроженка Среднего Запада, была рада сменить обстановку, кроме того, в Чикаго у нее имелись клиенты. А Макс, виолончелист, жаждал учиться в Спенсеровской консерватории. Ундина предпочла остаться и этим удивила родителей, хотя они давно привыкли к тому, что их единственная дочь отличается исключительным упрямством.

Ундина заявила, что намерена окончить школу вместе со своими друзьями. Еще ей хотелось позаниматься у Рафаэля Инмана, легендарного портлендского художника, который вернулся из Нью-Йорка и преподавал теперь в Риде. Так оно обычно и бывало: семья направлялась в одну сторону, а Ундина — в другую. Она не знала, почему так получается. Просто получается, и все.

Обручальное кольцо Триш, которому было двадцать лет — на три года больше, чем Ундине, — блеснуло на солнце. Ундина стиснула руку матери.

— Сама-то уверена, что хочешь ехать?

— Нет. Но если б ты не была такой упертой и поехала с нами, было бы намного лучше.

Ундина съежилась в деревянном кресле.

— Ну, я ведь уже вам говорила. Не собираюсь ходить в какую-то дурацкую загородную школу в… как его там?.. Гленко?.. в последние год перед выпуском.

Ундина прекрасно понимала, как ребячливо это звучит. Обычно она была разумнее, но сегодня… сегодня должна вести себя как капризница. Так им легче будет уехать.

— Это не я надумала взять академический отпуск и на год отправиться в Чикаго, а отец. А вы с Максом решили ехать вместе с ним. Но моя жизнь здесь, мама. Помнишь? Мы все сидели вокруг этого стола, — Ундина постучала по темному дереву, и стук разнесся по комнате, — и мы проголосовали. Папа хотел получить грант, Макс сказал, что хочет жить в городе, где есть приличный симфонический оркестр, а ты хотела перебраться в Чикаго поближе к Нане и Вите, и тебе нравится этот нудный Гленко с этими его антикварными лавками…

Триш, привыкшая к деловитости дочери, рассмеялась и закрыла ладонями узкое продолговатое лицо. Высокая и стройная, она выглядела, по мнению Ундины, лет на тридцать пять, хотя матери было уже почти пятьдесят. Седеть она начала совсем недавно, и белые пряди лежали на черных волосах, словно снег на темных ветках деревьев.

— Эванстон, Ундина. Мы едем в Эванстон. Это не одно и то же.

— О-о-о, я знаю, как все будет, — продолжала Ундина.