Третий еще не успел отодвинуть капельницу и наклониться над каталкой, чтобы снова привязать ее, как Ундина вывернулась, свободной рукой нащупала на залитом кофе полу рукоять ножа и стиснула в пальцах. Мужчина с ножом рывком потянул ее назад, а она мигом вонзила клинок в его дряблое бедро. Он закричал, машина дернулась и, завизжав тормозами, начала сбрасывать скорость.

— Что у вас там творится? — закричал шофер из кабины.

— Я убью вас, — выдохнула Ундина через напряженные губы и воткнула нож глубже. — Я обреку вас на бесконечную муку. Руки на виду! — приказала она.

Резатели колебались. Она выдернула нож и воткнула его в плечо самого старого из них — тот согнулся от пронзительной боли.

— Эй! — Спереди донесся крик и хлопанье двери.

— Я сказала, держать руки на виду. И не двигаться.

— Теперь ты, — приказала она, лихо махнув лезвием в сторону третьего, возле капельницы. — Развяжи ремни.

Сначала ногу, потом правую руку. Ундина была свободна.

Она быстро нырнула в переднюю часть, в кабину, заперла дверь и включила зажигание, поставила машину на ручной тормоз. Резатели скреблись в салоне позади нее. Она окинула взглядом приборную доску и нашла то, что искала. И как только рука в красном рукаве просунулась через маленькое окошко в перегородке, отделявшей кабину от салона, и загорелся огонек задней двери, она резко нажала на газ, снявшись с тормоза. Машина рванулась и круто накренилась. Ундина услышала, как загремела каталка, упало что-то тяжелое, сзади раздались крики.

Она полоснула клинком по руке резателя, прямо между толстых перепончатых пальцев, и тот наконец сдался.

Вокруг заревели гудки. Она попыталась выправиться, едва не столкнувшись с соседним автомобилем. Кровь, которая текла из раны, сначала мерцала, но теперь начала медленно темнеть. В глазах постепенно прояснилось. На первом же размытом указателе Ундина прочла: «Озеро Форест» — и свернула туда, решив, что слово «озеро» в названии звучит многообещающе. Оттуда она так или иначе доедет до Эванстона.

Пышные верхушки дубов и ясеней отбрасывали кружевные зеленые тени на лобовое стекло. С каждой минутой накатывала все большая слабость и головокружение. Вот впереди широко раскинулось озеро, приветствуя ее ярким блеском, по берегу замелькали деревушки — Хайленд-парк, Гленко, Кенилворт, — и Ундина забеспокоилась, не пропустила ли нужный поворот.

«Прикрой нас, Ундина».

Она удивилась, как ей вообще удается сосредоточиться на внешних обстоятельствах, когда в голове теснятся все эти звуки: хриплое упорное дыхание Морганы, шаги тяжело бредущего К. А. Похоже, они бегут, мимо проносятся стены. Кто-то тащит Нив на руках. Они ищут свет. Раздается какой-то звук, похожий на жужжание высоких частот, — это Мотылек? И над всем этим — Никс, зовущий ее.