Я покосилась на Димку — неудобно было, что мы подслушиваем чужой разговор. Рыжий же не знал, что мы его слышим. Я толкнула локтем Димку и хотела выйти из укрытия, но Димка прижал меня к стене.
«Так, может, он сам тогда приедет? — как-то тихо и неуверенно спросил Рыжий. — Вот было бы здорово!»
«Ну что ты. — Тетя Клава вздохнула: — Сам он никогда не приедет».
«Почему?.. — Я никогда не слышала, чтобы у Рыжего был такой печальный, отчаянный голос. — Мы же три года не виделись! И ты сама сказала, что он рад, что ждет».
«Не соберется, — тетя Клава вздохнула. — У него работа».
«Соберется! Соберется! Соберется!» — вдруг закричал Рыжий.
«Ты что, Толик?.. — Мне было видно, как тетя Клава обняла сына. — Ну не плачь!»
«Рыжий! — донесся голос Лохматого. — Их здесь нет! Бежим!»
«Ну я им покажу! — Рыжий вырвался из рук матери. — Ну у меня Чучело попляшет!..»
«Толик! Толик!» — закричала тетя Клава, но Толика и след простыл.
Тетя Клава вошла в парикмахерскую и столкнулась с нами — она, видно, забыла про нас.
«А-а-а, вы еще здесь! — сказала она. — Постойте, постойте, вы же из одного класса с моим Толиком?»
«Из одного», — выдавил Димка.
«А почему вас в Москву не взяли?» — спросила тетя Клава.
Мы с Димкой переглянулись.
«Ну, потому… — ответил Димка, — потому, что мы вчера сбежали с урока в кино».
«Вот бессовестные! — тетя Клава покачала головой. — Вот негодники!»
Мы не стали ее слушать и выскочили из парикмахерской. Димка вдруг почему-то положил свою руку вот сюда.
Ленка показала Николаю Николаевичу, как Димка положил руку ей на плечо.
— Ну, как будто мы взрослые, парень и девушка. — Она улыбнулась и посмотрела на Николая Николаевича: — Вот когда тебе было двенадцать, ты обнимал девушку?
— Я?.
Он хотел соврать Ленке, что, конечно, обнимал, но потом почувствовал, что покраснел, как мальчишка, — врать он совсем не умел, — и сознался, что не обнимал.
— Вот видишь, — победно сказала Ленка, — а Димка меня обнял. Днем. При всех. При солнце и при людях. Рука у него была горячая-горячая. Я так от этого обалдела, что рот у меня сам собой полез к ушам, и я забыла, что решила быть красавицей. Я была рада, что Димка меня обнял, только я жутко смутилась, ноги у меня не двигались, а я вся съежилась, чтобы стать поменьше.
А когда мы так вышли на нашу улицу, то Димкина сестра, зловредная Светка, увидела, что мы идем обнявшись, и как завопит:
«Жених и невеста! Тили-тили тесто! Жених и невеста! Тили-тили-тили тесто!»
«Вот дура, — сказал Димка. — Ты не обращай на нее внимания!»
Я оглянулась на Светку и сказала:
«Ну крикни, крикни еще раз!»
«Ленка — невеста! Ленка — невеста! — истошно заорала Светка. — А Димка — жених!» — и бросилась наутек.
Мы остались на месте.
Комментарии
Добавить комментарий