«Нет, надо все-таки распустить воротник», — снова сказал он себе, руками и зубами потянув за галстук.

Секунду спустя немцы нашли его лежащим без сознания.

Рассветная атака стоила бригаде трех бойцов, но враг был отбит. Вторая тревога началась около восьми часов, и на террасу упало несколько снарядов. Затем противник, которому оставалось сделать совсем небольшое усилие, почему-то отступил.

В Шеневе осталось одиннадцать защитников. В их широко открытых глазах застыло одинаковое выражение: все ждали последней атаки. У Монсиньяка была перевязана голова. Бобби расстрелял все снаряды. Осталась последняя обойма для пулемета и несколько ружейных патронов.

— Примкнуть штыки! — скомандовал Бобби.

Все расчехлили учебные, без остриев, штыки.

— Ну что за идиотизм! — возмутился Бобби, впервые проявляя признаки плохого настроения.

Сам он никак не мог закрепить свой штык, который шатался на конце карабина.

— Надо расклинить какой-нибудь бумажкой, — подсказал Мальвинье.

Бобби достал из кармана пятисотфранковый билет и обернул ствол карабина.

— Ну не этим же! — не выдержал Мальвинье.

—   А что ты собираешься здесь покупать? — бросил на него насмешливый взгляд Бобби.

—   Прошу тебя… — прошептал Мальвинье, опустив голову.

Время шло, и Бобби приказал забаррикадировать первый этаж. Под конец все укроются там. Пулемет вытащили из броневика и установили в большой гостиной. Их было слишком мало, чтобы оборонять весь длинный фасад. И теперь они сидели в золоченых креслах и ждали атаки.

—   Если они узнают, где мы засели, то не станут себя особо утруждать, — заметил Бруар.

—   А может, в конце концов объявили перемирие… — произнес Коллеве.

Внезапно Бруар вытянул руку вверх:

Бобби выбежал на крыльцо. В небе показался черный треугольник самолетного звена.

Неприятель, не желая терять людей при зачистке этой последней точки сопротивления, за которую он и так дорого заплатил, решил просто ее разбомбить.

Никто и оглянуться не успел, как самолеты с ужасным грохотом уже размозжили небо о землю.

В нескольких метрах от Бобби взорвалась первая серия бомб, потом вторая, третья… А сверху осажденных поливали пулеметные очереди. Потом треугольник перестроился, и грохот взмыл в небо.

Один из водителей броневика на животе заполз под свою машину.

Второе звено вспороло облака, и воздух снова задрожал.

— Стреляйте в воздух! — заорал Бобби.

Он заметил, что все вокруг него побежали, и тоже побежал.

— Стреляйте в воздух! — повторил он.

Сверкающие штыки повернулись к крыльям вражеских самолетов, которые распластались над верхушками деревьев. И оттого, что самолеты шли так низко, невыносимый грохот моторов казался еще сильней. От самолетов отделялись бомбы, и можно было проследить, как они падают.