Потом скользнула вдоль тела, забралась в карман и вытащила портсигар.

Перед машиной вдруг вспыхнул пучок яркого света, и из темноты появились стена, дорога, деревья. Сен-Тьерри случайно нажал рычаг включения фар и теперь никак не мог его выключить.

Сразу защелкали пули. Сен-Тьерри спрыгнул на мостовую и побежал что было сил. Стреляли по нему. Одна фара сзади лопнула, и машина, окривев, освещала только половину ночи. Теперь стреляли по телу Флатте.

Погони не было. Сен-Тьерри бежал дольше, чем требовалось, и силы его были на исходе. Остановившись, чтобы перевести дух, он огляделся и узнал ту самую ложбину, где проводил контратаку. Вот и виноградник, с которого выбили немцев. Все пусто и мертво. Он оставил на этом месте огромную часть себя. А найти снова не смог.

Не встретились, не нашли друг друга два человека: тот, каким он был после полудня, и тот, каким стал сейчас. На брошенное поле боя его привела навязчивая идея. Он равнодушно ковылял по изрытой снарядами земле и не почувствовал радости, узнав дорогу и поняв, что находится недалеко от Шеневе. Теперь ему приходилось бороться с новым врагом: оцепенением.

«Шею давит, — подумал он. — Может, еще можно успеть. Ну хоть за полтора часа, а дойду?»

Он вытащил из портсигара Флатте единственную сигарету, которая там была, и вздрогнул от щелчка замочка. Не решаясь закурить, пожевал табак и тут же выплюнул.

Он не заметил, как на горизонте появилась узенькая серая полоска, отделив темное небо от темной земли: первый признак рассвета.

Сен-Тьерри брел, и его пустая голова качалась в такт шатающейся походке. Он так устал, что единственной целью его существования стало: дойти до дерева, дойти до берега ручья, дойти до ограды парка. И он дошел. Небо начало бледнеть, и местность обрела смутные очертания. В воздухе плыл легкий туман. Сен-Тьерри замерз, на одежду выпала роса.

Стоит ли еще бригада в Шеневе?

Он собирался перейти дорогу, как вдруг услышал шаги. Метрах в двадцати перед ним шла шеренга немцев. Он обернулся. Сзади тоже шеренга. Сен-Тьерри понял, что окружен и выбраться уже не удастся. Его покинули последние силы, и он смирился с поражением.

В этот момент в рассветной тишине прогремела короткая очередь, потом еще одна, и он узнал голос пулемета.

У Сен-Тьерри возникло ощущение, что время необычайно растянулось, окружавшие его враги движутся бесконечно медленно, а их жесты застывают на ходу…

А наверху, в Шеневе, стреляли. Стреляли сквозь парк, через поле, вокруг замка закручивалась спираль из пуль, а в голове Сен-Тьерри музыкой звучала канонада, и ему казалось, что он слышит гораздо больше орудий, чем их было на самом деле. И эти несколько мгновений он был счастлив. Его бригада не погибла.