Толпа мужчин и женщин в полумасках слилась в единую безликую массу. 

— Вот! — громко объявил распорядитель. — Благородная фарадская госпожа. Всего семнадцать лет, — он даже причмокнул губами от восторга. — Умеет читать и писать на пяти языках, разбирается в ведении приходно-расходных книг. Девственна, причем везде… 

— А чем докажешь, что девственница, — послышался из толпы насмешливый голос.

— Слишком черная и худая. Что же они заморенные сегодня у тебя такие? 

Наиля вздрогнула и подняла голову, вглядываясь в толпу. Нет, ей не послышалось — последний голос точно был женским. 

— Тело покажи, — потребовала все та же женщина. 

Распорядитель только этого и ждал. Эффектным жестом он сорвал с пленницы белый балахон. Наиля вскрикнула и дернулась прикрыться, но матрос заломил руки за спину, выставляя ее напоказ жадным взглядам. 

Дальше был унизительный торг. С каждой названной цифрой девушка вздрагивала и вглядывалась в толпу. Но тени и маски скрывали лица покупателей, Наиля могла различать их только по голосам.

Кто он будет? Кого Творящая пошлет ей в хозяева? 

Один голос она запомнила. Та самая женщина, что назвала ее “худой и черной” уже в третий раз перебила цену. 

Женщина — это хорошо, это не так страшно. 

— Сто пятьдесят либров, кто больше! За нежный, совсем нетронутый цветочек с сочным телом?!

— Двести, — раздался мужской голос из другого конца грота. Остальные покупатели резко умолкли, и на несколько мгновений повисла пугающая тишина. 

Наиля выпрямилась и вся подалась вперед, пытаясь хоть что-то разглядеть среди теней. Судя по голосу, покупатель был не молод, но и не стар. Плохо.

Творящая, пусть он не будет слишком жесток! 

— Двести! Двести либров за прекрасное сочное тело и умненькую головку. Кто больше?

Молчание. Двести либров и так слишком много за худенькую, черенявую и не очень красивую по меркам Эндалии девицу. 

— Двести либров раз. Двести либров два. Двести либров три. Продано! 

Наилю пихнули в спину, сгоняя к краю помоста. Туда, где уже ждал хозяин. 

Он был высок и светлокож, как истинный эндалец. Маска скрывала лицо, оставляя взгляду только мужественный подбородок. Но во взгляде, которым незнакомец прожег Наиню, ей почудилась настоящая ярость. Девушка обхватила себя руками за плечи и задрожала, еле сдерживая слезы.

Творящая, такой злой… Почему?

— Дай девушке одежду, — приказал ее хозяин отрывисто и глухо.

— Дык, нету, — матрос развел руками и хохотнул. — Магазина одежды не держим, господин. Продаем цыпочек ан натюр. 

Мужчина выругался сквозь зубы, скинул плащ и одним резким движением завернул Наилю в него. Стало заметно, что он подтянут и хорошо сложен. Каждое движение наполнено опасной силой и злостью.