А я… я тоже хочу визжать. Прыгать, танцевать и кричать: “Да! Мы это сделали”. 

Но я леди, мне не подобает. 

- Не надейся, что так будет всегда. Это выручка первого дня, и та исключительно благодаря рекламе, - пытаюсь урезонить не столько ее восторги, сколько свои.

Нет, я не пессимист, мой стакан наполовину полон. Но если не ждать слишком многого, жизнь приятно удивляет. 

- Ерунда! - встряхивает головой Жанетт. - Когда я уходила от мадам Бурш, мне все твердили, что я дура. Матушка сказала, что в проклятом доме никто не купит даже салфетки. Подруги думали, что я умом тронулась - работать в таком страшном месте. 

- Серьезно? - это становится новостью. Я как-то подзабыла о сомнительной репутации, которую Кленовый особняк приобрел благодаря мессеру Тайбергу. Даже не учла в рекламной кампании - совершенно недопустимый прокол, который мог бы обернуться катастрофой. 

Мог. Но не обернулся. 

- Конечно! А теперь все, кто трусил, убедятся, что здесь безопасно. И тоже придут. Интересно же на Черный дом посмотреть.

- А то, что в этом особняке уже почти месяц живу я и еще куча народу, включая господина инквизитора, твоих боязливых подруг не смущает?

- Нет… - она смущенно опускает глаза, и я начинаю подозревать неладное. 

- Кажется, моя репутация даже хуже, чем я думала. 

- Вовсе нет! - с жаром возражает Жанетт. - Просто… про вас говорят, что вы - сильная шаманка. Поэтому и победили дракона. И взяли призрака в рабство. 

- Я? В рабство?! - еле сдерживаю хохот, представив какую рожу скорчит покойный некромант, узнав, что он теперь мой раб. - А что я сделала с лордом Фицбруком и Пресветлой Катрин? 

Жанетт молчит, но по ее взгляду догадываюсь, что ничего хорошего. 

Новость о сплетнях только поднимает настроение. Репутация могучей шаманки гораздо лучше, чем репутация шлюхи. Отлично сочетается с историей про древние  степные рецепты. В голове немедленно возникают идеи для будущих рекламных кампаний. Напустить мистики вокруг своего дома я смогу легко. В крайнем случае попрошу мессера помочь. У призрака весьма специфическое чувство юмора, и ему определенно нравится пугать обывателей. 

С этими позитивными мыслями я отсчитываю Жанетт ее заработок. У девушки округляются глаза.

- Это… леди Эгмонт, это за месяц?

- Нет, это за день. Я же говорила - твой доход будет зависеть от продаж. 

Все. Она моя с потрохами. И можно не сомневаться, что проблем с кадрами у меня теперь не будет никогда. 

Мы тушим свет, закрываем магазин и прощаемся на пороге. Стройная фигурка Жанетт растворяется в вечерних сумерках.

Надо сказать ей, чтобы не ходила домой одна. Арс не настолько безопасен, чтобы девственницы с мешком золота бестрепетно разгуливали по нему по ночам.

Мрачная громада особняка за спиной навевает жуть.