Иногда заглядывает целитель, осматривает мою руку и одобрительно кивает. Не понимаю почему Аншлер просто не приказал срастить кости с помощью магии, как приказал вылечить сотрясение. Надо полагать, моя калечная конечность тоже часть его плана. 

Я стараюсь держать хвост пистолетом и не думать о руке. Рано или поздно кости срастутся, а я выберусь из этой ловушки. 

Нельзя проиграть, пока ты не сдался. 

Чтобы не впасть в уныние, я вспоминаю. Врагов и соратников. Успехи и неудачи. Составляю планы на будущее.

Потому что Аншлер врет. Он мне не друг, но в этом мире у меня есть настоящие друзья. Тайберг, Катрин, Наиля, Джеймс, восторженная Жанетт и Мири, свадьбу которой с садовником я, похоже, пропущу, сидя здесь. 

А еще есть люди, которые поверили мне и нанялись. Да, они не друзья, но их жизни зависят от меня. Есть обязательства перед акционерами.

О нет, я совсем не одинока в этом мире! Я вросла в него, успела пустить корни… Жаль, с любовью не сложилось… 

Изоляция и безделье длятся почти неделю, к концу которой я готова лезть на стенку. Приносящие еду громилы на любые попытки вовлечь их в беседу реагируют каменными рожами и неопределенным мычанием. Просьбы принести книги или хотя бы перо и бумагу так же пропускаются мимо ушей. 

Однако когда я в присутствии дуболомов громко жалуюсь на слабость и головную боль, целитель появляется через пять минут.

Он прикладывает пальцы к моим вискам и осуждающе покачивает головой.

— Ай-ай-ай, юная леди. Лгать нехорошо.

— Вы можете пользоваться здесь магией?! Как?!

— Простите, никаких разговоров, — целитель поворачивается к двери, и я понимаю, что он сейчас уйдет, оставив меня наедине с тягостным бездельем.

— Подождите! Вы можете позвать Аншлера?!

Не ожидала, но целитель кивает.

— Я передам господину, что вы хотели его видеть. 

Аншлер появляется на следующий день. Седьмой, если считать с того совместного обеда. И я со злостью понимаю, что рада его видеть. Хоть какое-то разнообразие. 

— Как поживаешь, дорогая? Мне передали, что ты соскучилась по мне.

— Скорее просто соскучилась. Скажи, держать меня в этой комнате без книг и развлечений это такая форма садизма? 

— Ну что ты, дорогая. Конечно нет! Я просто заботился, чтобы тебя ничего не тревожило, и ты могла как следует отдохнуть.

Так наотдыхалась, что на две жизни вперед хватит. Никогда больше не буду жаловаться, что жизнь слишком интересная и насыщенная. 

— Теперь можно мне бумагу, перо и книги? 

— Конечно, дорогая. Какие книги ты предпочитаешь? 

— Что-нибудь по теории базовых плетений. Или “Алхимию для начинающих”.

— Все что ты пожелаешь, — с улыбкой заверяет Аншлер. — Но я бы на твоем месте выбрал что-то более развлекательное. Учебники для тебя сейчас несколько… м-м-м… бесполезны.