Наконец, Оливия взглянула в ту сторону, откуда доносились голоса. В свете свечи она смогла разглядеть, что у противоположной стены сидели две особы. Одна оказалась значительно старше ее, а вторая совсем еще юная. Пожилая женщина была полной и смотрела на неё вполне доброжелательно. В глазах же молодой читалась настороженность.

Женщины переглянулись.

– В замке нашего хозяина, господина Уорика, сына Эдуарда Мандевиля.

Эти имена ей ничего не говорили.

– Родовой замок Мандевилей – Лонгтаун.

Оливия снова закрыла глаза. Значит, она всё ещё находилась в том же самом месте. Судя по всему, её нашли в лесу и перенесли сюда. Тут жжение в руке снова дало о себе знать. Если она не хотела потерять всю кровь, ей срочно нужно было заканчивать с этим лечением!

Открыв глаза, она тут же согнула руку.

– Ты что делаешь?! – возмутилась та, что была помоложе.

– Мне это уже не нужно.

– Но так ты не поправишься!

Оливия ничего не ответила. Она приложила ткань к ране и вновь согнула руку.

– Как вас зовут? – обратилась она к незнакомкам.

– Я – Дороти, а это Молли.

– Давно я здесь лежу?

– Несколько дней. Я нашла тебя в лесу. Ты была очень слаба и постоянно повторяла какие-то странные слова, – женщина старалась их припомнить. – Телфон, втобс, такси.

Оливия поняла, что та имела в виду слова «телефон» и «автобус». Значит, она впервые их слышала. Это лишний раз подтверждало её догадку.

– Дороти, может мой вопрос покажется тебе странным, но какой сейчас год?

– Тысяча триста шестьдесят первый от Рождества Христова.

В отчаянии Оливия схватилась за грубую простынь и сжала ее в кулаке. Ничего хуже нельзя было себе представить! Четырнадцатый век. Четырнадцатый! Как она могла оказаться в прошлом, да ещё и в таком далеком?! Нет, никогда она не мечтала жить в Средние века! Никакой цивилизации, гигиены, прав женщин…

От безысходности Оливии хотелось биться головой о стену. Ей срочно нужно было вернуться в лес. Может там есть какой-нибудь портал по перемещению во времени? Она должна попасть в свой двадцать первый век, в свою квартиру, на свою работу. Она не может, и не хочет жить здесь!

– Тебе плохо? – склонившись над ней, встревоженно смотрела Дороти.

Оливия вновь взглянула на женщину.

Хотя Дороти имела в виду её физическое состояние, но сейчас моральные страдания перевешивали любую боль.

– Может зря ты убрала руку? – кивнула она на локоть.

Оливия покачала головой.

– Может тебе нужно ещё поспать?

Где-то в стороне недовольно фыркнула Молли.

– Тогда мы оставим тебя, нам пора идти на работу.

Дороти развернулась и зашагала к выходу. Молли последовала за ней, ворча, что не может жертвовать своей едой ради какой-то нищенки.

Оливия осталась одна. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя и всё хорошенько обдумать.