Как сейчас помню тот разговор.

Да, я тогда пришел, успокаивая себя тем, что делаю это не ради папашки, а ради своего будущего. Ведь перспективы, озвученные Валерой, и правда были не красочные. А без связей пробиться с уличных гонок в каскадеры или галименькое эндуро – очень сложно.

И как-то все вышло из-под контроля. Я отучился, вернулся домой и узнал новость, что отец оформил мое официальное «усыновление» и перевел на меня все свои активы. Заявил, что я единственный, кому он может доверить компанию, в построение которой когда-то вложила свои силы мать.

Потом я жил с ним под одной крышей в шикарном особняке, помогал с бумагами и переговорами (вроде как практика по специальности). Слово за слово и мой гнев угас. Обида осталась и никогда не покинет свою норку в глубинах души, но общаться с Юрием «нормально» у меня получилось. Мы нашли точки соприкосновения.

С каждым днем отец выглядел хуже – болезнь неумолимо брала верх.

Последним его подарком был байк и фотография матери, единственная сохранившаяся и последняя.

Улыбнулся, вспоминая фотокарточку и тот день, когда к блудному папаше у меня проснулись действительно родственные чувства. На фотографии маленькая, светленькая, словно ангелочек, девятнадцатилетняя девчонка с огромным животом обнимала высоченного темноволосого парня около мотобайка.

Старая, но надежная Honda. До сих пор держу ее в идеальном состоянии и не даю заскучать. Влюбился в этого зверя с первого взгляда.

Спустя пару месяцев отец достиг финишной черты и предложил перевести на меня компанию, если пообещаю никогда не продавать. Я пообещал, по глупости и под воздействием теплых чувств и эмоций. Потом Юрий Леонидович впал в кому и скончался.

Когда соглашался на все это управленчество, я еще не понимал, насколько будет сложно. Я генеральный директор меньше года, а уже хочу бросить все к чертовой матери. Но не могу, ведь обещал, да и это детище матери. Я привык выполнять обещания.

Сегодня мне нужно подписать договор с Кареловым. Проклятый извращенец обладает большим влиянием и как только станет моим партнером – дела в Лондоне пойдут намного быстрее и в целом лучше.

– Валер, а где миньоны? – устало спросил я, вспомнив про двух молодых стажеров личной охраны.

– Я сегодня один, – привычным спокойным басом ответил телохранитель.

Я б приставил к Славиной этих оболтусов на время переговоров.

Повернулся к сидящей рядом помощнице. Вся скукожилась, вжалась в сидение, ноги свела, чтобы не дай Бог не дотронуться до меня или сидящего у противоположного окна Кирилла Викторовича. Руки на коленях сложила и смотрит пустым взглядом куда-то через лобовое стекло.

Красивая и такая хрупкая на первый взгляд. На деле же, не характер – а железобетонный блок.

Вспомнил случай с креслом и снова улыбнулся.