— А ежели Андрейка еще что принесет такое?

— А ты думаешь, еще принесет?

— Отрок сей себе на уме. И, раз отец его такое сокровище от всех утаил и приберег на черный день, то и Прохор оказывается был не дурак. Балагурил и чудил на людях, а сам…

— Да… удивил Прохор. Удивил. Никогда бы не подумал, что он о завтрашнем дне думает. С виду — дурень дурнем. И Андрейка удивил.

— И он еще удивит. Он ведь ко мне сам пришел. Страшится Агафона.

— Что тот, как все уляжется, к нему в гости наведается. Да под пытками попытается выведать иные ухоронки.

— Есть ли они или нет, ни мы, ни Агафон не ведаем. Судьбу Андрейки же это не изменит. После пыток тот его замучает и закопает где под кустом. Чтобы не донес.

— Понимаю, — кивнул воевода задумчиво.

— Теперь же, когда и ты, и я ведаем о том его страхе, гибель отрока ляжет тенью на Агафона, даже если тот сдержит свою алчность. Не так ли?

— Думаешь у него краска еще есть?

— Я не ведаю того. И никто не ведает. Но отрок сей весьма самостоятелен и умен не по годам. Пока отец его жив был — притворялся. Как и батя его. И они, мню, и дальше притворством жили бы, если бы не случилось горе и Андрейке не пришлось бы спасать свое положение.

— Ты хочешь, чтобы я поговорил с ним?

— Я не знаю… — покачал головой Афанасий. — Я боюсь его спугнуть. Он ведь может краску, ежели она у него еще имеется, взять и бежать. Даже если за ним придут — не так — то просто будет его поймать в лесу. А отрок сей, без всякого сомнения, готовится. И, как недруги отойдут, извлечет ухоронки да в бега.

— Далеко ли он убежит?

— Да к деду своему и убежит.

— Степан… — поморщился воевода, вспоминая колючего и жесткого мужчину.

— Оттого и не ведаю я как лучше поступить. Ежели он испугается, то… — развел руками Афанасий.

— А сам он еще что принесет?

— По весне верстать станут. А у него ни коня, ни брони. И денег, что Агафон ему заплатил, не хватит, чтобы их купить. Поэтому я мню — принесет.

— А если он уже у деда?

— Отрок сей жаждет получить отцовское поместье. Да и по Упе он пошел вверх, а не вниз. Лошадей же у него нет. Нешто ты полагаешь, что он такой дурной, что пешком побежать по лесам да весям? И товаров множество, что купил у Агафона рублей на десять, бросить?

— Хм… — задумчиво произнес воевода. И встав с лавки, прошелся по палате. Здесь, кроме них никого не был. И лишние уши не угрожали. Священник удачное время выбрал для беседы.

— Надо только Андрейке сообщить, что мы его поддержим, — продолжал Афанасий, — и чтобы он ничего не боялся. И по весне мы ждем, что он еще принесет что из тайников отцовских. Рассказать о том, какую пользу от краски его город получит. И попросить по весне не затягивать. Ибо поддержки ждут товарищи его будущие по делу ратному.

— Сам. Со служкой сплаваю на недельке на лодке.