Потому как за вчера удалось покрыть только десятую часть — у самого входа в землянку. Там — то они лежаки и поставили.

А после покрытия крыши, он планировал сформировать по периметру навеса невысокую плетеную изгородь из лозы, чтобы под навес ветром снег зимой не заносило. Во всяком случае в большом количестве.

Казалось бы — удалось уже много всего.

Но работ, намеченных Андрейкой, предстояло еще огромное количество. И каждое утро он просыпался с ломотой во всем теле.

Хорошее питание, которое он обеспечил себе за счет краски и ловушек, давал организму и углеводы, и белки, и микроэлементы. Много физической активности обеспечивало их усвоение и укрепление растущего тела. Но вот ощущения… они были ниже среднего. Однако Андрейка не роптал и не пытался ахать. Он, стиснув зубы, трудился и шел к своей цели. Потому что с его судьбой тут еще ничего не решилось. Она как была подвешенной, так и оставалась…

А в Туле в это время Афанасий нервно вышагивал по церкви и вспоминал разговор, что неделю назад у него состоялся…

— Шуметь пришел? — мрачно спросил воевода, когда к нему наведался Афанасий.

— Да чего уже шуметь то… — махнул рукой священник. — Шумом делу не поправишь. Сам разуметь должен — краска эта должна попасть богомазам. А ты…

— Я дал Агафону десяток в сопровождение и грамотку отписал о том, что торгует он трофеем законным, а не воровским образом добытым. За что он обещался передать на нужды крепости полсотни рублей. Зима близко. Разорение же страшное. Чую я — прокорм закупать нужно, чтобы зиму с весной продержаться. Многие поместные дворяне оказались с пустыми поместьями. Коли не поддержат — разбегутся.

— Да куда они пойдут?

— Куда? Да хотя бы в послужильцы кому из бояр, заключив ряд. Уже слухи такие ходят. А город чем оборонять, коли татары вновь сунутся?

— Государь наш не оставит Тулу в беде.

— Дай Бог ему здоровья! — вполне искренне перекрестился воевода. — Не оставит. Но когда помощь от него поспеет? Чай не у нас одних беда. Да и казанские татары шалят. Слухи ходят, что он по зиме в поход может пойти на них.

Афанасий видел вопрос иначе. Но то, что говорил воевода было дельно и возразить он не смел. Никто бы не понял. Ни его начальство, ни жители города.

— Эх… пришел бы Андрейка ко мне сразу, а не к этому мироеду…

— И чтобы было? — грустно улыбнулся воевода. — Ты бы дал ему не осьмнадцать рублев, а двадцать? Ну, двадцать пять. А потом переслал в Москву митрополиту сию краску дивную?

— Двадцать пять всяко лучше, чем восемнадцать.

— Для Андрейки — да. А для города?

— Ежели краска эта пропадет, то…

— Ничего и станется. Как пришла, так и ушла. Краска добрая. Видел я ее. Но ее мало. На икону одну. Да и то — едва — едва. Зато ныне пользу она городу великую принесет. И очень своевременную.