Я тут пообщался с воеводой и пришел к выводу, что твоя судьба не завидна.

— Деньги к деньгам, порок к пороку, несправедливость к несправедливости, — пожав плечами ответил Андрейка. — Тот, кто привык творить зло никогда в нем не раскаивается и искренне обижается, ежели ему укорот дают.

— Не тебе это судить! — рявкнул дед.

— Ты считаешь, что я должен был безропотно отдать Петру долг, который тот выдумал? И что бы получилось? Каждый, более заслуженный человек подходил и заявлял будто бы я ему денег должен? Так что ли?

— Не веришь ты в людей, — с ехидством в голосе произнес от ворот воевода.

При появлении воеводы дед встал, ибо сидеть в присутствии более высокого чина не полагалось. Во всяком случае, без особого на то разрешения.

— Я верю в Бога, — сухо ответил Андрейка, — а кумиров себе плодить — грех.

— Видишь, какой колючий? — обращаясь к деду, спросил воевода. — Как я и говорил. Молодой волчонок. На всех рычит, только что не бросается. Бабу ему надо.

— Марфу? — с раздражением спросил Андрейка.

— Ты, верно, смерти моей хочешь. Я видел, как ее мать на меня смотрела. Будь ее воля — руками бы на куски порвала. С такой тещей да женой я и седмицы не проживу. Как там говорят? Отчего сдох — то муженек? Да грибочками отравился. А чего синюшный такой? Так есть не хотел…

И все присутствующие заржали. Даже дед.

После чего дед, лихо поправив усы, да разгладив бороду заявил:

— Я согласен с Григорием[2]. Жениться тебе надобно.

— Так не на этой же…

— Сам решай — или со мной поедешь да послужильцы пойдешь, так как земли у нас нет свободной, или петрову дочь в жены возьмешь. Ибо если не примиришься с семейством этим, то тебе тут не жить. Изведут.

Так и болтали. Точнее даже не болтали, а переругивались. Дед, очевидно, не горел желанием забирать внука с собой. Даже смотрел на него с легким раздражением. Но и оставить все как есть не мог. Почему? Андрейка не понимал. Но видел отчетливо. Наконец он не выдержал:

— За что? — тихо поинтересовался парень, подойдя к деду. — Ты ведь меня ненавидишь. И отца моего ненавидел. Что мы тебе сделали? В щи насрали что ли?

Дед дернулся от этих слов, сверкнул глазами, но взяв себя в руки произнес:

— Прохор мать твою взял в жены вопреки моей воле.

— Бывает, — пожал плечами парень. — И теперь ты хочешь сломать жизнь мне?

— Щенок, — прорычал дед.

— Не отдавай приказов, которые не выполнят, и не будешь смешон, — не отводя глаз тихо произнес Андрейка. — Так мне батя говорил.

Повисла вязкая пауза. А дед парня если бы мог спалить взором, то без всякого сомнения это сделал.

— Весь в отца! — наконец нарушил молчание тот улыбчивый родич, у которого взгляд был более цепким и колючим, чем у волка голодного. После чего он подошел. Хлопнул Андрейку по плечу и тоном заговорщика добавил.