Если его оправдать, то теперь каждый сможет попытаться последовать за ним.

Так — то воеводе не было дела до благополучия этих мироедов. А Андрейка их точно охарактеризовал, и он внутренне с ним полностью в этом вопросе соглашался. Но эти люди выступали как важней инструмент управления, так как надежно контролировали поместных дворян. Держали их в узде и полностью покоряли своей воле. Ну… как правило. И если порушить власть этих мироедов, то наступит бардак, за который его по голове не погладят. Ее скорее за такие промахи снять могут. Ведь Тула — важнейший город в обороне царства от татарских набегов.

Но больше всего воевода переживал из — за отца Афанасия и позиции церкви во всем этом деле. Что Андрейку связывало с этим священником? Краска? Так он ее ему уже всю отдал. Но тогда почему по весне в Тулу приехали огненники и до сих пор тут находятся? И что это за странный такой священник у него живет? У них явно шла какая — то возня с парнем. И воевода не понимал, какая именно. От чего злился. Что только усугублялось тем, что церковь пока оставалась в стороне. Она чего — то выжидала, хотя являлась ключевом игроком в этой истории.

— А что там народ говорит? — спросил один из заседающих. — Посад гудит, но толком их не разобрать. Вроде бы недовольны они Петрушей.

— Ничего хорошего они не говорят, — ответил воевода.

— Ты ЭТО называешь ничем хорошим? — спросил вошедший в палаты сотник. Один из сотников.

— Среди ремесленников кто — то распускает слухи, что ты де, присвоил себе деньги, данные во вклад Андрейкой. А потом подбил Петра и вместе с ним решил забрать у него последнее.

— А они не спрашивают, откуда у Андрейки взялась краска, цена которой более восьми сотен рублей?

— У татар отбил. И продавать не стал, побоялся, опасаясь, что вы с Петром его обдерете как липку. Вот как Андрейку сейчас.

Воевода открыл глаза и мрачно посмотрел на сотника.

— Ну а что я? Это толпа так болтает. И их явно кто — то накручивает. Сказывают, будто бы еды ты купил от силы рублей на сто, а остальное себе в карман положил.

— А еще что говорят?

— О том, что это «дело и слово Государево». И надобно челобитную писать.

— Вот мерзавцы… — прошипел воевода.

— Они тебе теперь припомнят все, — грустно хмыкнул другой сотник.

Воевода же промолчал. Ему не требовалось особого ума, чтобы понять — его просто пытаются подсидеть, воспользовавшись моментом. У любой власти всегда хватает недовольных. И тех, кто не смог оказаться у кормушки, но очень хотел. Гаже всего было то, что люди, пытающиеся его подсидеть, находились здесь, вместе с ним, и «думали» о том, как преодолеть кризис. А там, в толпе ремесленников и поместных дворян суетились их люди, болтая всякое.

— Может быть Андрейка не так уж и не прав… — после некоторой паузы отметил воевода.