— Думаешь, мне плевать на то, что моя жена разнесла полквартиры? Ладно, х*й с ней, с квартирой! Я лишь хочу знать, на хрена ты это сделала? На хрена, котенок?

Какое-то время она таращится на него, не мигая. Явно шокированная лексиконом, силой и частотой его голоса.

Растревожила душу, а теперь еще удивляется, мать ее…

Хочет подкинуть совет, чтобы переставала на него так смотреть, но едва она зажмуривается, чтобы подавить в себе какие-то эмоции, тотчас порывается заставить ее открыть глаза.

Плевать на последствия, не желает пропускать ни секунды этого столкновения.

— На меня смотри, — требует он жестким тоном, сжимая пальцами подрагивающий подбородок.

Дождь прекратился. Небо проясняется. В помещении, соответственно, становится светлее. Теперь Денис может видеть глаза Янки. Она смотрит. С такой массой эмоций… Кажется, еще секунда, и сметет их обоих.

— Ладно, я отвечу, только потом ты меня отпустишь, — выдвигает она ответные требования. — Я разнесла твою спальню, потому что ревновала! Вот и вся причина. Ты идеальный, а я — нет! Такая вот жалость! Смирись уже… Наверное… Потому что ни я, ни ты этого уже не исправим, — толкается плечами и затиснутыми руками, предпринимая новые попытки подняться.

Обездвиживает ее. Впивается взглядом. Бесцеремонно пробирается в душу. Считывает. Есть разница в том, искренен человек или фальшивит. Когда действует в порыве откровенно, можно принять любую эмоцию и любое ее последствие. Янка не на публику играет, не в желании что-то показать действует. У нее огроменная душа. Сегодня ее реально взорвало. Как бы ни злился, Рагнарин это понимает.

— Я ответила, ты обещал меня отпустить.

— Нет, я не обещал, — усмехается он, практически касаясь ее губ своими губами.

И все же Денис отстраняется. Яна успевает вздохнуть то ли с облегчением, то ли с разочарованием. А потом… В лунном свете ярко сверкает серебристое лезвие ножа. Испуганно вскрикивая, девушка тотчас безотчетно замирает. Жмурится и беспомощно пищит, слыша треск распарываемой сорочки.

Поток холодного воздуха сплит-системы мягко скользит по ее беззащитному оголенному телу. Дразнит восприимчивые к таким колебаниям температур соски. Стягивает чувствительную кожу колкими мурашками.

От шока Яна не способна хоть как-то среагировать. Ни пошевелиться, ни слова сказать. Не то чтобы протестовать. Не ожидала чего-то подобного от Рагнарина.

— Надеюсь, распиливая мои рубашки, ты получала такое же наслаждение, — усмехается он, бесцеремонно прохаживаясь по ее обнаженному телу взглядом. — Что с трусами?

Его голос, как самый мощный стимулятор, мгновенно вырывает ее из оцепенения.

— Забыла надеть, — едко ударяет словами в ответ. — Ты обалдел? — шипит уже с возмущением и толкает его в грудь.

Это никак не облегчает ее положение.