На Анну Георгиевну он смотрел спокойно, без тени всякого чувства, как будто знал какую-то высшую истину, недоступную тем, кто остаётся жить. И истина эта была незатейливая и простая, освещённая тихой, как свежие зеленя, радостью.

Когда глаза его погасли и на лице остановилось время, Анна Георгиевна поднялась и пошла к лошадям.

– Помогите мне сесть в седло, – сказала она Ивашковскому, не отходившему от неё ни на шаг.

Он поддержал её, она села и тронула каблуками бока машаринского коня.

– Вы куда? – подбежал к ней Дуганов. – Почему одна? Возьмите с собой людей!

– Людей? – удивленно спросила она. – Нет. Поеду одна.

Глава двадцать пятая

Звезда. Пирамида. Табличка…

Я не раз ещё приду сюда со своими учениками и с родными детьми – дочерью, которая уже живёт, и сыном, который у меня будет.

Каждый раз я буду рассказывать им о сражении, которое вели эти люди за день сегодняшний и день будущий.

Маленьким поведаю короткую историю о мужестве их дедов, о лихих кавалерийских атаках.

Тем, кто завтра станут взрослыми, расскажу о любви и ненависти. А придёт время, и мы, равные, подумаем здесь о самом главном: такие ли мы, какими они хотели видеть нас?

А потом придут сюда другие взрослые и другие дети…