Командир вон видели как? В одних сапожках. И всё туты-ка, с вами.

– Так он, поди, не раз уже приложился? – высказывались догадки.

– Балабон ты! Он и капли не взял. Всё вам велел. Такого командира не видать вам больше.

– Тебе лучше знать, – ехидно протянул озябший боец.

– Ты чё сказал? – сгреб его за шиворот помогавший Нюрке Бутаков. – Пикни ишшо раз. Вон к чехам выброшу!

– Да пусти! – взмолился солдатик. – Пошутить нельзя.

– Выбрось его, Бутаков! С него толку всё равно нет, только спирт переведёт.

– Болтайте больше! – шумнула Нюрка. – Командир на свой страх разрешил.

А вы орать! Пей!

Нюрка заметила, что Александр Дмитриевич не в себе, и хотела помочь ему, чем только могла. Умом она понимала, что это не помощь. Ненавидела говорунов, жалующихся на холод и обвиняющих в этом командира, и готова была замерзнуть здесь, только чтобы этих разговоров не было.

– Иди, Нюра, грейся, – уговаривал её Бутаков.

– Шагай, милосердная, – поддерживал его рыжий дружок Мишка Евстигнеев, – теперь мы на горючке до утра протянуть можем!

Около полуночи Машарину доложили, что участок, который занимали батевцы, оголен.

– Ни живой ляльки! – добавил прибежавший боец.

 – Никто не слыхал, когда снялись. Как мыши!

Машарин срочно приказал поднять отдыхавших бойцов и забить брешь, а сам помчался в штаб.

Главком Зверев нервно ходил по кабинету, боясь сесть и уснуть, и что-то диктовал своему помощнику, чахоточному блондину, недавно освобожденному из тюрьмы.

– Ну что у вас? – недовольно спросил он Машарина, глядя на него безумными, воспалёнными бессонницей глазами.

Машарин коротко доложил и попросил в подмогу резервный полк.

Главком совой навис над столом, молчал.

Потом крикнул вестовому поднять и отправить на позиции 14-й Советский полк.

– Расстрелять надо, – устало сказал он помощнику. – До каких пор мы будем нянчиться с этим анархистом? Подготовьте приказ на арест и сдачу под трибунал. А вы садитесь, товарищ Машарин. Чаю выпейте, погрейтесь…

– Спешу на позиции, товарищ главком.

Но Зверев не услышал его.

– И ещё один приказ, – сказал главком. – Командиром дивизии назначить товарища Машарина. Я ещё в декабре телеграфировал о назначении вас командующим партизанским фронтом, – вдруг зло повернулся к Машарину, – Вы не изволили подчиниться и тем самым дали возможность этому анархисту полмесяца пьянствовать с пятью сотнями отличнейших бойцов, которые нам здесь нужны были до зарезу.

Договоримся, чтобы подобной скромности за вами больше не замечалось. Можете идти, Александр Дмитриевич, – добавил он мягче. – Если утром противник не пойдет на штурм, начнём мы.

Утром выяснилось, что большая часть каппелевцев убралась ночью на восток, и красные полки пошли в атаку по всему фронту, соблюдая приказ не трогать чехов.