Генерал Розанов посылал на поимку «шайки» целые роты и даже батальоны, но воевать им было не с кем: Гогитидзе как сквозь землю проваливался. Он мог месяцами не давать о себе знать, а потом вдруг устроить шумный фейерверк с пожаром и ракетами чуть ли не в центре Иркутска и снова уйти невредимым. Донесения о его налётах приходили то из Черемхова, то из Балаганска, то с Байкала.

С образованием партизанских фронтов на западе, а потом и на севере губернии Гогитидзе активизировал деятельность, однако встречи с партизанским командованием не искал. И вот теперь он объявился неподалеку и требовал разговора.

Александр Дмитриевич поднял шипящую трубку.

Где-то на другом конце провода кашлянул молодой высокий голос:

– Приленск? С кем гавару? Машарин? Гогитидзе гаварит. Знаешь Гогитидзе? Цэ?.. Гогитидзе все знают. Гогитидзе сам Каландаришвили знает!.. Панымаэш?!

– Чем могу быть полезен? – сухо спросил Машарин.

– Мне? Полезен? – удивилась трубка. – Ничем, да-рагой! Я суда калчаков бить прибыл, а тут бить некого. Без миня управился. Маладэц! Паздравляю! Тепер куда пайдош, чтоб по следам нэ бэгать?

– Разговор это не телефонный.

– Почему далеко? Очень нэ далеко! Завешь в гости?

– Зову, – сказал Машарин, – только не в гости, а по делу. Посоветуемся.

– Харашо, дарагой. Через час буду.

В аппарате щелкнуло – связь оборвалась.

Машарин положил трубку и улыбчиво посмотрел на застывшую у стола Нюрку.

Нюрка подернула плечом, повела бровью.

– Посыльная я у Веньямина Ивановича. Бегашь цельный день. Надоело.

– Это почему же – надоело! – со взрослым превосходством спросил Машарин. – Служба есть служба.

– Я к вам в отряд хочу, – сказала Нюрка.

– В отряд? В отряд тебе нельзя. У нас поварят пожилые женщины и то бежать хотят. Солдаты народ всякий, Аня.

– Все равно пойду, – сказала Нюрка. – Я ишшо за тятю не рассчиталась. Да и за себя надобно.

Машарин удивился жесткости и непреклонности её голоса, как будто только заметил, что перед ним не ребёнок, а серьёзный человек, умеющий постоять за себя.

– Мы ещё поговорим об этом, – пообещал он и пошел к заседавшим.

«Поеду! – сказала себе Нюрка, когда дверь за ним захлопнулась. – Хоть чё тут – поеду!» – и погладила телефонную трубку, согретую его рукой.

Когда Машарин вошел в залу, Горлов уже отчитался и говорил Ульянников о постоянной политической работе в каждом отряде, с каждым солдатом, а тем более с мужиком, впервые взявшим винтовку.

– Продолжайте, продолжайте, – сказал Машарин, замолчавшему при его появлении комиссару и, усаживаясь рядом с Горловым, шепнул ему, что Гогитидзе сейчас прибудет.

Горлов закусил губу, кивнул.

Предупрежденные часовые пропустили отряд Гогитидзе без пароля.

Отряд был небольшой, в две сотни сабель.