Я помогу тебе всем, чем смогу, но соглашение с издательством, дом, деньги, которые были переведены на твой банковский счет, ты готова к жизни. Ты можешь спокойно позаботиться об Аве, если этого хочешь.

— Они никогда не позволят мне оставить ее у себя, — настаиваю я, пытаясь сделать все возможное, чтобы переубедить его. Пытаясь найти любую возможную причину, чтобы остаться. — Я лежала в психиатрической больнице. Меня считают лгуньей. Я не стабильна. Я разговариваю со своей мертвой сестрой, черт возьми.

Он откидывается на спинку кресла, наблюдая, как я справляюсь со своими эмоциями.

— Тогда не делай этого. Продай дом. Переезжай в Нью-Йорк, заверши сделку с издательством и продолжи жить своей жизнью.

Я обдумываю его предложения. Это звучит здорово. Идея изменить жизнь Авы. Я закрываю глаза, зная, что мне нужно сделать. Если это не сработает, если они скажут мне «нет», я могу продать дом и переехать, как он и сказал, но попробовать не помешает. До тех пор, пока я не оставлю всю боль в прошлом. Все, что это когда-либо приносило моей жизни, это разрушение.

Мэдисон права. Пришло время оставить это в прошлом.

Я скрещиваю руки на груди, внезапно чувствуя себя защищающейся.

— Почему ты помогаешь мне? Ты должен ненавидеть меня. Особенно после того, что случилось сегодня.

Баз усмехается. Звук темный и хриплый, и он бьет меня в тех местах, где не должен.

— Ох, я ненавижу. Но есть какая-то больная часть меня, которая любит тебя больше.

Мое сердце резко останавливается, а желудок сжимается от его слов. Фундамент сдвигается, и я хватаюсь за кресло для поддержки. Открываю рот, желая извиниться и броситься в его объятия, но помню, почему мы не можем. Почему я не могу.

Это ничего не изменит. Он все еще хочет освободить меня. И, возможно, он прав. Быть может, пришло время отпустить, хотя от одной мысли об этом меня тошнит. Я люблю его. Наверное, так будет всегда, но мы с Базом прекрасная катастрофа, когда вместе.

— Я... я даже не знаю, что сказать, — бормочу я, убирая эмоции из своего голоса.

Он поднимается во весь свой внушительный рост.

— Ничего не говори, — холодно отвечает он, покидая меня. — Я позабочусь об этом, если ты этого хочешь.

Как раз, когда он собирается уходить, я окликаю его. Он замолкает, но не оборачивается, чтобы посмотреть на меня. И хотя я знаю, что не должна этого делать, я говорю:

Его плечи напрягаются, и он поворачивается, чтобы взглянуть на меня. Холодным, отстраненным взглядом через его плечо я наблюдаю за дерганьем его челюсти.

— Не надо. Я делаю это не для тебя.

Гнев кипит у меня внутри.

— Тогда для кого ты это делаешь, если не для меня?

Все в его действиях говорит об обратном. Это определенно для меня.