А потом хлопнуло. Пуля легла в полуметре от бессильных ног Алейникова.

Все было предельно ясно. Они ожидали увидеть рядом с Алейниковым весь наряд и просто расстрелять нас, как уток. То, что я появился тут один, ввело врага в замешательство. Возможно, они решали, стоит ли и меня тоже брать живым. Возможно, пытались понять, где остальные пограничники.

— Засада! — Крикнул я и тут же залег.

Откуда-то из кустов, что раскинулись за Угрой, по нам вели огонь одиночными.

Пограничники, что остались немного позади меня, тут же ответили стрельбой куда-то в направлении позиции противника.

Стрельба со стороны врага немного поутихла. Кажется, они пригнули головы, стараясь понять, откуда именно по ним бьют наши. Это позволило мне выиграть несколько секунд времени и понять, где сидит враг.

Когда кто-то из противников дал по мне короткую очередь, и пули просвистели над головой, я увидел дульную вспышку. Стреляли с того бережка Угры, из кустов, почти под Системой. Враги вели огонь наискось.

Каменистый, возвышавшийся берег скрывал их позицию от глаз пограничников, но открывал самим духам такой обзор, что они способны были уничтожить большую часть наряда, если бы застали нас врасплох на самом берегу Угры. Черепанов же с парнями не представляли для них угрозы, пока не подойдут ближе, и кусты не окажутся на их линии обстрела.

— Хитрые, сукины сыны… — Протянул я сквозь зубы, нащупав гранату в кармане, — но я хитрее.

Вытащив РГД, я дернул чеку зубами, а потом швырнул гранату к кустам, где засели враги.

Не успела граната упасть на землю, как огонь духов прекратился. Они заметили, что я метнул им РГД.

— Пошли! — Крикнул я и вскочил, потянул Стаса к кустам, до которых остались какие-то метры пути.

Спустя мгновение, моя упавшая граната хлопнула. А еще через три секунды огонь противника возобновился.

Правую руку мою внезапно дернуло. Боль прошила плечо, автомат дрогнул в руке. Но я не опустил его.

— Саша! — Крикнул Стас.

— Прорвемся, — хриплым от боли голосом ответил я и дал очередь наугад.

Калашников непослушно заплясал в моей раненой руке, выпуская пули невесть куда. Тем не менее это снова заставило врага притихнуть и прекратить огонь.

Они явно считали, что я раскусил, где находится их позиция, раз уж метнул гранату практически в нее.

Я опустил автомат, таща Стаса.

— Саша! Ты ранен! — Захлебываясь собственным криком, очень хрипло заорал Алейников.

— Все хорошо! — Бросил ему я, а потом, когда до кустов осталось чуть меньше метра, по нам снова открыли огонь.

Я не терял времени зря, чтобы скорее добраться до укрытия, просто потянул Стаса изо всех сил. От боли в ногах Алейников вскрикнул. Я же завалился на спину в спасительном рывке.

Откинув автомат, сел и вцепился Стасу, лежащему у меня почти что на ногах, в одежду.