Что если прямо сейчас он откажет Жукову, то даст ему только больше поводов сваливать все на жену Пуганькова.

— Как, скажите пожалуйста, она может тут фигурировать? — Состроил сердитое лицо Пуганьков.

— Извините, если я вас чем-то обижу… Заранее извиняюсь. Однако все на заставе видят, как ведет себя гражданка Пуганькова. В каком виде она ходит. Что она нередко предпочитает общество солдат вашему. Ведь по долгу службы у вас остается не так много времени на общение с супругой.

— Вы, мне кажется, переходите границу, товарищ капитан… — Выдохнул Пуганьков.

— Ну вы же и сам прекрасно понимаете, к чему я клоню, — улыбнулся Жуков. — Зачем вы отрицаете очевидное? Отрицаете то, что и так уже все знают. Полагаю, вы тоже подозреваете, свою супругу. Но просто всей душой это отрицаете.

Пуганьков сделался кислым и хмурым. Уставился он не на Жукова, а словно обидевшийся ребенок, куда-то в пустоту. Взгляд его сделался совершенно отсутствующим.

— О чем я хочу сказать, — продолжил Жуков, когда понял, что замполит ему ничего так и не ответит. — Мне кажется, что у Светланы Николаевны были определенные отношения как с Симоновым, так и с Уткиным. Возможно, солдаты поссорились именно из-за женщины.

Жуков мрачно глянул на меня.

— Да как вы можете… — протянул Пуганьков тихо, — да как вы… смеете?.. Это ведь моя супруга…

— Я не хотел вас оскорбить, товарищ лейтенант, — проговорил Жуков доброжелательно, — даже скажу больше, я буду рад, если мои подозрения окажутся беспочвенными.

Жуков помолчал еще несколько мгновений, снова ожидая ответа Пуганькова, но, по всей видимости, лейтенанту нечего было сказать.

— Ну так что, товарищ лейтенант? Не могли бы вы пригласить вашу супругу в канцелярию? — Проговорил он вежливо.

Пуганьков молча встал из-за стола. Поднялся он так резко, что звякнули карандаши и ручки, которые лейтенант держал в граненом стакане.

А потом Пуганьков вышел из канцелярии с таким видом и настолько торопливо, что обычно, после такого жеста обратно не возвращаются.

— Ну вот и славно, — выдохнул Жуков. Потом обратился ко мне: — Товарищ сержант. На этом все. Вы свободны.

— Если товарищ старший лейтенант Таран не против, — проговорил я, глядя Жукову в глаза, — я бы хотел остаться.

— Полагаю, это не требуется, — похолодел тон Жукова. — Я вижу, что ничего нового вы нам не скажете, Селихов.

— А я полагаю, что мне все же будет лучше остаться.

Жуков приподнял бровь.

— Для чего? Разве у вас нет никаких других обязанностей?

— На сегодня мой наряд уже закончен, товарищ капитан, — сказал я, — к тому же раз уж дело идет о моем друге, об Уткине, я бы хотел стать его, скажем так, «защитником».

— Тогда давайте позовем самого Уткина, — возразил Капитан, — на его присутствие я соглашусь.